— А тебе не кажется, что это не их дело?

— Они твоя семья, вообще-то. И хотят помочь.

— Я в их жизни не лезу.

— А им этого очень не хватает, — я развела руками. — Так что будем делать?

Ворх промолчал, но так многозначительно, что ответ буквально читался в глазах.

— Даже не думай, я не дам тебе умереть так просто. Ты это не заслужил, если уж на то пошло, — я тоже скрестила руки на груди.

— Допустим, не так и просто.

— Тем более. Помоги мне помочь тебе. Потом будем разбираться, насколько отвратительно ты себя вел.

Он снова промолчал.

— Господи, ну почему с тобой так сложно?!

— Да какая тебе разница вообще? А, чувство вины, конечно. Можешь об этом не беспокоиться, я принял решение сам, в здравом уме, как у вас говорят.

— Вот и я приняла решение. Я не отступлюсь.

Ворх отлип от двери, подошел ко мне и оперся об оконную раму прямо надо мной. Мне сразу стало неуютно, захотелось отодвинуться, но я заставила себя не тронуться с места, только взгляд сам невольно опустился в пол.

— Не могу я так, — я все же подняла глаза. — И не хочу, наверное. Я, конечно, никогда тебя не прощу, но как-то уже привыкла к тебе, что ли. Кто же будет отравлять мне жизнь, если тебя не станет?

— Это весомый аргумент, — усмехнулся он.

— Ну так помоги мне. Я не знаю, что делать.

Ворх так и остался стоять рядом, я чувствовала его сомнение и неуверенность.

— И вообще, похоже, что Вередан все еще нуждается в тебе, — попыталась я зайти с другой стороны. — Он еще кормится от тебя.

— Месяца ему должно хватить, чтобы вырасти.

Я скрипнула зубами, злость снова дернула меня за язык:

— Да прекрати ты уже! Мне плевать, что ты себе в голову вбил, но подумай о матери! Она этого не заслужила! Или иди и скажи ей в глаза, что лучше умереть, чем оказаться связанным этой проклятой меткой с безмозглым ребенком! Есть еще причины, кроме личной неприязни ко мне? Зачем вообще все эти сложности? Я ведь предлагала забрать Вередан и уходить, ты же мог обмануть Эфир, опыт есть!

— И оставить тебя там?

— Да! Ты сателлит для Вередана, а что будет со мной, тебя не касается!

— Я еще и твой куратор, если ты не забыла.

— Была бы рада забыть! Просто скажи, как исправить чертову метку, и разойдемся по своим делам!

— Это невозможно.

— Почему?

— Ты никогда не сможешь принять эту связь. Не трать зря время и силы.

— А понятнее можно? Хоть нагляднее, что ли? — возмутилась я.

Ворх просто чуть подался вперед, едва коснувшись моего колена бедром, но я отдернула его, как ошпаренная, испугавшись. Мысль о том, что мы теперь улавливаем эмоции друг друга, вызывала у меня панику. Одно неосторожное движение, всего на сантиметр ближе, и он может почувствовать мою нездоровую тягу к нему. Я бы предпочла сквозь земли всех миров провалиться. И тут же, всего на какую-то долю секунды, но все же я почувствовала отвращение и разочарование, тут же скрывшиеся за уже привычным раздражением.

— Да, я поняла, это было достаточно наглядно, — я проглотила ставший в горле ком и отвернулась.

— Так что прекрати свои бесполезные попытки.

— Ладно, нужно с Риеном прояснить некоторые вопросы. Вередан, темный эльф, полиморф, флакон этот…

Эйлариен выслушал наши соображения и нахмурился:

— Выходит, ты теперь полноценно владеешь Клинком Судеб.

— Да, Вередан теперь вылезает по первому зову. Но есть минус, он со мной разговаривает, — и я продемонстрировала ему обрубленный клинок, тут же услужливо показавшийся из спины.

Глаза у полуэльфа стали почти квадратными:

— Ты вот так запросто таскаешь бесценный артефакт без повода?

— Я его пыталась в окно выбросить, но он постоянно возвращается, — я сунула его обратно, досадливо передернув плечами.

Я поняла, что Риен вот-вот лишится чувств, если я продолжу.

— Ты хоть понимаешь, что это за артефакт, ласточка моя? — вкрадчиво поинтересовался он.

— Клинок… э… времени? — припомнила я.

— Судеб, — поправил ректор. — Клинок Судеб Вередан. Покоритель Времени. Он может вспарывать ткань времени, обрывать нити судьбы. Он переносит дух использовавшего его мага в его же тело в любой момент времени их совместного существования. Он может показывать судьбу мага, но не как события, а как их суть. Он знает тысячи заклинаний черной магии, в том числе запрещенные и утерянные. При достаточной силе черного мага он может привести к гибели всех миров.

— А ты меня в окно, — патетически всхлипнул Вередан за спиной. — Как не стыдно?

— Не стыдно, — огрызнулась я ему. И снова повернулась к Эйлариену, — Но он начал со мной разговаривать в последние несколько дней. И мне это совсем не нравится. Еще и шантажирует!

— Почтенный древний маг тебя шантажирует? — не поверил Риен.

— Да, этот гнусный старикашка копается в моих воспоминаниях!

— Слушай, детка, я четыреста лет провел на дне озера. Мне было смертельно скучно, а тут я дорвался до молодого тела. И что? Мне занудствовать, по-твоему? Хрена с два! — воскликнул Вередан. — Я намерен развлекаться!