Шрифт:
– Не разнесите мне весь дом! — крикнул вслед Маркус и с усмешкой развел руками, словно он не был хозяином всего этого хаоса и не радовался ему, как ребенок лучшей из игрушек.
– Ей действительно не стоит возвращаться, - покачав головой, сказал Гарпий. — Она выросла здесь?
– Я не смог добиться правды, но похоже на то. Что с ней делали, я тоже толком не знаю, но приходится ее учить хорошим манерам, пить из чашки, есть вилкой, а Гиден мне эту работу постоянно саботирует.
При этом Маркус не мог даже сыграть негодование, продолжая улыбаться.
– Пусть остается, она умная и все понимает. Думаю, вне дома будет вести себя хорошо, только она действительно к тебе привязалась. Ее «люблю» может быть не шуткой, - предупредил Гарпий.
Маркус вздохнул.
– Подумаем об этом позже, сейчас у меня голова кругом от нее, сам же знаешь, что о демонессах мы не знаем ничего.8b1163
Гарпий кивнул.
– Кстати, о том, что мы не знаем…
Он сделал вдох и замялся, сомневаясь, что об этом стоит говорить.
– Что? — ту же хмурясь спросил Маркус. — Говори.
– Помнишь, фантом Дер-Кареда, исчезая, ударил меня хвостом?
– Да, я еще волновался, что это могло быть заклинание. На удар это было не похоже.
– Это, видимо, и было заклинание. У меня в том месте появился знак.
– Показывай, - строго сказал Маркус, тут же извлекая из кармана пиджака лупу с какими-то насечками.
– Это просто круг. Думаю, ты по-прежнему не поймешь, что это значит. Пометил меня, как собственность, - спокойно сообщил Гарпий, но встал, вытянул из штанов рубашку и показал обожженый бок, где застыл идеально ровный круг диаметром не больше дюйма.
Маркус со свойственной ему внимательностью осмотрел его через лупу, пытаясь найти хоть какую-то неровность, но, так и не заметив ее, выдохнул.
– Мы действительно ничего толком не знаем о магии демонов, но фантом твоего отца доказывает ее существование, - сказал он, хмурясь. — А это очень похоже на основу печати.
– Да, только какой и зачем, - вздохнул Гарпий. — Я ничего не почувствовал. Альбера просто увидела, но мне казалось, что тебе стоит знать.
– Спасибо, - искренне поблагодарил Маркус. — Если что-то изменится, сообщи. Не надо ждать, когда я приеду, есть же камни связи.
Гарпий только улыбнулся. Ему эти штуковины очень не нравились и пользоваться ими ему совсем не хотелось.
– А еще бери Альберу, заглядывайте к нам, пока мы опять куда-нибудь не уехали.
– Завтра придем, - пообещал Гарпий и, наконец, взял свою чашку.
Они еще долго болтали о пустяках. Маркус время от времени вспоминал истории своих путешествий, Гарпий рассказывал о своей учебе, а потом снимал со шкафа Биатрис, которая запрыгнула туда, как кошка, а слезть уже боялась. Из-за этого инцидента пришлось погрозить кулаком Гидену ее напугавшему, а тот даже извинился, признав, что он не хотел. Демонесса нравилась ему как сестричка и с ней он явно мог дурачиться, как ребенок, что обоих более чем устраивало.
Пообещав, что придет завтра с Альберой, Гарпий ушел, зная, что вечером в доме, наверняка, будут гости. Они появлялись каждый вечер на чай и мирную беседу. Это утешало и спасало Альберу, а Гарпия ничуть не смущала компания Рана, Девила и Лира. По традиции, он забегал в лавку недалеко от дома и покупал Альбере сушеных фруктов в шоколаде. Их упаковывали в коробку, и он шел с ней, заранее зная, что она все равно им обрадуется, словно впервые. Вместо цветов он приносил ей угощения, чтобы она знала, что он думает о ней.
Подойдя к забору, он замер у резной калитки, наблюдая за светловолосой магессой. Она гладила листья на тоненькой веточке молодой яблоньки и что-то ей шептала. Короткие пряди волос выбивались из ее косы и ветер ласково трепал их, прикасаясь к ее щеке и шее. Вчерашняя аристократка в простом ситцевом платьице с передником работала в саду, не переставая улыбаться.
Гарпию казалось, что она лучится счастьем, и оттого ему хотелось любоваться ей вечно, но она снова улавливала его взгляд, оборачивалась и босыми ногами спешила к нему по траве, чтобы буквально прыгнуть в крепкие объятья и поцеловать его в щеку.
В этот момент обоих накрывало ощущение полноты и целостности своего бытия, тревоги отступали и становилось очевидно, что ничто и никогда уже не разлучит их.
Конец.
Послесловие*
Эдерью сидел в своем кабинете и смотрел на письмо, лежавшее на столе. Его дочь снова отправила конверт обратно, не распечатав. Маленькая записка, написанная прямо под несломленной восковой печатью, гласила: