"Три луны, а жизни на планете нет", - вздохнул Тарханов. Он подошел к столику, на котором лежал корабельный журнал. Пробежал записи сегодняшнего дня. Дата. Координаты Лории. Прочерки в графе о самочувствии членов экспедиции. Тарханов горько улыбнулся. Много-много лет назад, когда стартовал звездолет, их было пятеро. Остался он один. Остальные погибли. Их взял космос. Да еще Артем, единственный житель Лории, зачисленный в состав экспедиции семнадцать лет назад. Об этом имеется соответствующая запись в корабельном журнале.

Тарханов перелистал его и положил в сейф. Люди могут погибнуть, но их деяния должны жить. Когда-нибудь земляне прочтут записи и узнают о судьбе экспедиции, о жизни землян в звездном мире, одиночестве, отчаянии, борьбе.

Закрыв сейф, Тарханов подержал в руке ключи. "Дубликаты хранятся на Земле, - почему-то вспомнилось ему.
– Я могу не вернуться на Землю, а сейф когда-нибудь вернется..."

Сигнал к ужину - такой же, как и в первый день по лета. Тарханов вошел в обеденный салон. Здесь ничего не изменилось. Белоснежные скатерти на столах. Серебро и хрусталь. Акварель на стене. До блеска натертый пол. Все так, как там, на Земле. Эта подчеркнутая приближенность к родной планете сейчас почему-то раздражала Тарханова. Там все это выглядело естественно. Здесь же не было этой естественности.

Ужин стоял на столе. Фужер вина. Два свежих помидора. Два яблока. Ломтики сыра. Кусок холодного мяса. Салфетка. Заботами роботов экспедиция все эти годы ни разу не испытывала перебоев в питании. А запасы чая кончились пять лет назад он здесь не выращивался, а был взят с Земли.

Поужинав, Тарханов прошел к себе в каюту и лег спать. Но сон не шел. Тарханов поднялся и подошел к телескопу, всегда наведенному на Солнце. Там Земля, там Наташа... Ему вдруг показалось, что через толстые кварцевые иллюминаторы корабля, через огромное пространство звездного мира слышится голос Наташи: "Я люблю тебя, родной". Тарханов тяжело вздохнул и выключил свет...

В открытые иллюминаторы входил свежий утренний воздух Лории. Высоко висело чистое густо-синее небо. Слева, в двух километрах от звездолета, грохотал прибой Уссурийского моря, названного астронавтами в честь дальневосточной реки. Справа тополиная роща пела знакомую с детства земную песню. Впереди лежала голая голубая пустыня с далекими контурами мертвых городов.

Тарханов вышел из звездолета и медленно двинулся к тополиной роще, к домику, в котором жил последние годы астроботаник Иван Васильевич.

Домик тремя окнами смотрел на звездолет. Тарханов открыл дверь и переступил его порог. Казалось, хозяин только что ушел - так чисто и домовито убраны комнаты. Вон и кресло, в котором он просиживал долгие часы в обществе астроботаника. Тарханов опустился на мягкое сиденье и скрестил руки на груди. Вошел робот и молча поставил на стол сковородку жареного кроличьего мяса. Из буфета молча достал графин с освежающим соком, помедлил минуту и опять полез в буфет. Астроботаника десять лет как нет в живых, а робот продолжает подавать ему обед.

Окна были открыты. Шелест листвы действовал успокаивающе. Тарханов сел на скамейку возле веранды. Где-то среди деревьев мелькнула тяжелая фигура робота и исчезла. Жужжали пчелы. Из-за кустов выскочил бурундук, поднялся на задние лапки, почесал ушко и побежал дальше. Тарханов проводил его восхищенным взглядом, с жадным вниманием приглядываясь ко всему живому в долине. Все занимало его: зеленые листья, бурые породы моха на стволах, высокая осока, кроличьи норы, аккуратные грядки огородов, фруктовый сад... Астроботаник многое сделал, чтобы привить на Лории земную флору и фауну. Тарханов почувствовал острую тоску по другу. Иван Васильевич был великим оптимистом и в часы отчаяния умел вселять в людские души веру в жизнь.

Шел девятый год путешествия. "Уссури" вклинился в пространство между Мицаром и Алькором. Члены экспедиции седьмой месяц находились в частичном анабиозе. Бодрствовал один командор. Беззвучно работали приборы. Разноцветные огоньки мигали на панелях. На обзорном экране висел белый кружок - туда, к Лории, с субсветовой скоростью мчался звездолет "Уссури". И с каждой секундой она, эта незнакомая планета, увеличивалась в размерах.

"Пора будить людей", - подумал Тарханов и нажал на кнопку. Автомат замигал кварцевыми глазами. Во всех кабинетах и каютах, отсеках и центральном коридоре зажегся искусственный утренний свет. А через три часа ученые собрались в столовую, на первый завтрак после долгого сна. Ели с аппетитом. Смеялись. Расспрашивали, долго ли лететь до Лории. Тарханов отвечал, отшучивался, у него было превосходное настроение, потому что люди были веселые, как будто и не находились в анабиозе.

– Командор, - обратился кибернетик Ян Юханен к Тарханову, - вы уверены, что на планете, куда мы стремимся, есть разумные существа?

За девять земных лет путешествия этот вопрос не раз обсуждался членами экспедиции. И, пожалуй, один Тарханов был уверен, что им, пятерым землянам, впервые придется встретиться с инопланетной цивилизацией. Как пройдет эта встреча, он не знал. И не знал об уровне жизни на незнакомой планете.

Тарханов внимательно посмотрел на кибернетика. Он, кажется, понимал его. Ян Юханен больше ста лет путешествовал в космосе, и за сто лет ему не приходилось еще встречаться сразумными существами. А жажда встречи с инопланетной цивилизацией у каждого космонавта так же велика, как велика жажда у путника, пробирающегося во пустыне.