Тарханов сказал:

– Я верю, что мы встретимся с разумными существами. Я верю, что они похожи на людей. И трижды верю, что нам удастся установить контакт.

– Интересно, очень интересно, - сказал астроботаник и подошел к иллюминатору. За кормой корабля тянулся световой шлейф аннигиляции. За шлейфом лежала черная пустота.
– Да, пустота... Я первый раз в космосе. Все так интересно...

Тарханов подошел к роялю. Пальцы неуверенно коснулись клавиш.

Вдруг резкий пронзительный сигнал тревоги поднял звездолетчиков из-за стола. Оборвалась музыка. Приборы неистовствовали. Потом зажглись красные огни. Непривычные огни.

Не один световой год бороздил Тарханов космос. Были разные сигналы тревоги, но этот... Сигнал войны. Перед Тархановым в стенке кабины висел круглый ярко-красный циферблат. Никогда никто его не открывал. Звездолетчики шутя говорили: "Пуговка, украшение". Такие же "пуговки" имелись в рубке командора, в его кабинете, в спальне, в обеденном салоне, в библиотеке...

Войны на Земле давно исчезли. И все-таки, отправляя звездолетчиков в далекое космическое плавание, на Земле программировали электронный центр на "войну". И сейчас, глядя на зловещий сигнал, Тарханов растерялся.

По уставу звездной навигации циферблат мог открыть только командор, а в случае его гибели - ближайший помощник. Если не будет и помощников - электронный центр сам должен был принимать решение. В уставе говорилось, что командору разрешается вступить в переговоры с космическим противником и только в случае провала переговоров принимать необходимые меры для защиты звездолета. Если же противник, несмотря на предупреждение, попытается напасть на корабль, устав предлагал применить оружие. А оружие было такой силы, что могло сокрушить любое препятствие на пути звездолета.

И все-таки Тарханов не решался. Начать войну в космосе? Он чувствовал, как по спине пробежал холодок. Сигнал звучал все тревожнее. Что ж, пора. Тарханов сорвал планку. В небольшой выемке были вмонтированы две кнопки. Белая. Черная. Под первой зажглась буква "П", под второй - "У". Они означали: "Приготовиться к ответному удару" и "Удар". Тарханов, не задумываясь, нажал на белую кнопку - приготовиться к обороне никогда не мешает. Он только защищается, принимает меры, чтобы враг не захватил островок Земли во Вселенной.

В рубку вошел кибернетик. Глаза его сверкали:

– Командор, пора!

– Не торопи. От имени Земли я один должен принимать решение.

Кибернетик ушел. Легкий треск в пульте управления. А вообще была обычная тишина. Не чувствовалось, чго звездолет посланец Земли - встретился с враждебной силой. А электронный центр, получив сигнал "приготовиться", во все концы отдавал приказы. В приборы вводились новые программы. На корабле заработали долго бездействовавшие кибернетические машины. Бесшумно задраивались специальной сеткой иллюминаторы.

"Сейчас электронный центр проинформирует о приготовлениях", - подумал Тарханов. Он еще не совсем верил в опасность. Он рассекал космические просторы, чтобы нести в разумные миры дружбу и братство Земли. Он жил этой мечтой. А иные миры, оказывается, не хотят дружбы. Быть может, электронный центр ошибся?

На обзорном экране исчезло изображение планеты, к которой все эти годы мчался звездолет. Экран был белый, аамутненный. Радарные установки не предсказывали никакой опасности. Тарханов вызвал членов экспедиции - в такие минуты лучше быть всем вместе. На панели ручного управления вспыхнул зеленый огонек. Тарханов усилил громкость микрофона.

– Докладывает главный ЭЛЦ. Звездолет приготовился к ответному удару. Все оружие в боевой готовности. Вокруг корабля создано тридцатикилометровое защитное поле. Звездолет окружают белые шары. Расстояние сорок три километра. Температура по Кельвину - пять градусов. Я кончил.

– Н-да!
– Тарханов посмотрел на обзорный экран. Там стояла сплошная белая пелена.
– Пока никакой опасности не видно. А температура у них всегда пять градусов абсолютного.

Белая пелена на экране двигалась, мерцая золотистыми вспышками. Постепенно она стала приобретать форму шаров. Тарханов впился в них - какая же опасность угрожает звездолету? Шары, каждый размером с футбольный мяч, все плотнее окружали звездолет. Очень давно на Марсе Тарханов видел такой же белый шар. Он держал этот шар в руке. Совершенно безобидный, легкий, как пушинка, с изображением человека внутри. Но это же невозможно, немыслимо, чтобы между марсианским шаром и теми, которые окружали звездолет, было что-то общее. Тот не летал. А эти летают с такой же и даже большей скоростью, чем звездолет.

– Иван Васильевич, - обратился Тарханов к астроботанику, - прошу достать бортовой журнал, он в том ящике... Благодарю.
– Сделав соответствующую запись, он отложил журнал в сторону.
– Садитесь, товарищи. Нам ничего не остается делать, как ждать. Радиорубка?

– Радиорубка слушает, - металлическим голосом ответил робот.

– Запишите радиограмму. Галактика, Млечный Путь, планетная система Солнца, планета Земля, Хабаровск, Звездный Совет, председателю Комитета галактической связи. Звездолет "Уссури" попал в окружение белых шаров. Координаты звездолета...