— Ты же говорил… — начал было паладин, повернувшись к Сахиду. — Говорил, что…

— Колдовство! — воскликнул ловец удачи. — Какое-то колдовство! — Он прикоснулся к плечу девушки. — Валери… Слушай меня… отпусти!

Валери вцепилась в одну из кистей на углу переднего края ковра, она дрожала всем телом и зажмурила от ужаса глаза — она не видела, что ковер несет их прямо в скалу, вырастающую впереди багровой стеной.

— Валери! — Сахид схватил ее за руку. — Держись за меня! Держись!

Она открыла глаза и схватила его руку.

— Верь мне! Отпусти ковер! — закричал Сахид, и Валери коротко кивнула. Она отпустила кисть гилема, и в следующий миг произошло нечто такое, чего Ильдиар просто не мог себе вообразить.

Сахид Альири потянул Валери за руку, рванул ее, оторвал от ковра и швырнул девушку в воздух. Валери закричала, а ловец удачи метнулся выпущенной стрелой по ковру, оттолкнулся от его края и, закрутившись в невероятном вихре, спрыгнул на землю. Ильдиар успел увидеть, как он приземлился на ноги и в последний миг успел подхватить визжащую Валери.

Дивиться невиданному акробатическому мастерству ловца удачи не было времени. Он остался на ковре один, а скала все приближалась.

— Ну же… Стой! Я велю тебе! Стой! Стой! Сто-о-ой!

Ильдиар сжал руки на бахроме с такой силой и яростью, что костяшки его пальцев затрещали. Ковер изошел волнами и резко дернулся, будто кто-то невидимый встряхнул его, пытаясь выбить из него пыль.

Свист ветра.

Рывок.

Что-то хлестнуло по голове.

Темнота…

— … Думаешь, помер? — Через темноту закрытых век несколько раз промелькнула тень, словно кто-то размахивал рукой прямо перед глазами.

— Ты уже спрашивал пять раз. — Раздался утомленный ответ. — Ничего не помер.

— А почему тогда глаза не открывает? — Кто-то снова замахал руками. Кто-то после этого поднес в упор свою пахнущую прокисшим элем и солониной рожу.

— А мне почем знать, — снова ответили откуда-то со стороны. — Я ведь не лекарь…

— Но ты же говорил людям Гаума, отчего рабы подыхали в застенке. — Воздух перед лицом наполнился чьим-то весьма не благоухающим дыханием.

— Так то болезни разные. Некоторые я, к слову, сам придумал.

— О том я и толкую! — На щеку и лоб упали капельки чьей-то слюны. — Ну, так ты же почти лекарь! Хочу, чтобы он открыл глаза.

— А я, может, не хочу на ваши рожи снова любоваться, — прохрипел Ильдиар и открыл глаза.

Прямо над ним нависал, как он и предполагал, Хвали. Вблизи лицо побитого жизнью и надсмотрщиками гнома оказался чем-то скомканным и жеваным. В следующее мгновение он добавил к этому немного щербатости, широко улыбнувшись.

— Ну, вот! — обрадовано возопил Дор-Тегли. — Жив!

— Как я и говорил, — раздалось сбоку. Ильдиар повернул голову и увидел Джана, складывающего вещи в полосатый мешок.

— Но ты ведь не лекарь — тебе в таких делах веры нет, — заявил гном.

— Так Сахид тоже говорил, что Ильдиар всего лишь без сознания.

— Так он тоже не лекарь! — нашелся Хвали.

— Где они? — просипел Ильдиар. Голос был непослушным. Паладин попытался подняться — в тот же миг все кругом заплясало и принялось плыть перед глазами.

— Сахид вынюхивает как бы поблизости никого не оказалось, а Валери собирает разбросанные вещи.

Ильдиар сел и облокотился на руку. Все его тело словно избили — и особо досталось голове. Под рукой был мягкий ворс, и паладин понял, что сидит на ковре. Когда мир кругом перестал прыгать, он отметил, что потерпевшие ковровое крушение, как он это назвал, находятся в распадке между скал. Из красноватой песчаной земли местами торчали чахлые низкорослые деревца с тонкими зелеными листьями. На кронах деревьев свили себе гнезда длинноногие аисты. Солнце только-только подбиралось к зениту — значит, он пролежал в беспамятстве недолго.

— Как я… как смог…

Джан подал Хвали бурдюк с водой, и гном помог паладину напиться.

— Сахид сказал, — ответил герич, — что видел, как ковер прямо в воздухе свернулся в рулон вместе с тобой внутри, и закрутился, как дервиш в танце. После чего рухнул на камни. Повезло, что он был невысоко. Потом…

— Да, — перебил его гном. — Мы уже сами видели, как ковер развернулся и пополз по земле, точно слизень. Он притащил тебя сюда, и здесь замер.

— О! Ты пришел в себя!

Это была Валери — она как раз подошла. В руках девушка держала ворох какой-то пестрой одежды, поверх которой громоздилась горка золотых монет. Валери была не ранена — она вообще не выглядела так, словно недавно пережила падение ковра.