Граф де Нот положил меч и присел, с силой упер кончики пальцев в узор ковра.

— Ну, давай же! Давай!!!

— Они рядом!!! — воскликнул Сахид Альири. — Я их вижу!

— Три! — считал подползший к краю Джан. — Семь! Девять! Тут их целая стая! Сэру гному это точно должно понравиться!

— Что?! — упомянутый «сэр гном» неожиданно пришел в себя. Никакое наваждение не способно удерживать Дор-Тегли, если его слуха коснулось оскорбление или насмешка. — Может, тебя сбросить этим птичкам, крыса черномордая? Как раз, пока твоя селезенка, печень, сердце и остальные потроха будут отвлекать их, мы и улизнем! Как считаешь?

— Почтенные, — призвал к порядку Сахид Альири. — Сейчас не время! Валери, отодвинься от края! Прошу тебя!

— Я хочу убраться отсюда! — не обращая внимания на происходящее вокруг, взмолился Ильдиар де Нот, закрыв глаза. — Прочь! Быстрее! Быстрее!!! Лети, куда и прежде, только… быстрее!

И тут ковер послушался. С самого начала полета послушался в первый раз. Он рванул, будто скакун, в которого вонзили шпоры. Ветер засвистел в ушах, разметал волосы. Гилем заскользил по небу с такой скоростью, что рухнувшим на него людям пришлось схватить друг друга, свои припасы и вжать головы в плетение сложных геометрических узоров, чтобы не соскользнуть за борт. И хоть Сахид Альири и говорил, что подобные ковры закляты так, чтобы по инерции с них нельзя было слететь, все же никто не рискнул хотя бы сесть. В прошлый раз, когда гилем летел на такой скорости, он взметнул песчаную пыль и потянул ее за собой. Сейчас же они находились слишком высоко, но потоки воздуха обдавали их будто ледяными хлыстами.

Не прошло и пяти минут, а ковер уже начал снижать скорость. Небесные странники осторожно подняли головы. Они вырвались… Гарпии безнадежно отстали. Совершая широкие взмахи крыльев, они, походящие на стаю жутких грифов, висели в воздухе и кричали что-то, должно быть, проклиная добычу, ушедшую из их когтей. Вскоре крики прислужниц ветра затихли, и они исчезли из виду.

— Нам нельзя забывать об осторожности, — сказал Сахид Альири, пытаясь выровнять дыхание и безудержное сердцебиение. Он обнял Валери. Та дрожала в его руках, страх все еще не отошел.

— Да уж, стоило оставить дозорного, — согласился Джан. — Кто знает, вдруг это ифриты пытаются отплатить нам за убийство одного из них. Первым постерегу я — все равно не сомкну глаз. Вы же ложитесь спать — днем, поверьте мне, под палящим солнцем, не удастся заснуть ни на мгновение.

Хвали, окончательно пришедший в себя, вполголоса ругнулся, попросил прощения за ругательство у Дрикха, после чего снова ругнулся, поблагодарил Дрикха за то, что тот не позволил ему предать свою мечту с подлой гарпией, снова выругался и прислонил голову к бочонку. В тот же миг раздался басовый храп — этот звук, без сомнения, мог отпугнуть очередную незваную гостью, ведь походил на медный горн.

— Кто же мог знать, что небо вашей пустыни не менее опасно, чем земля, — устало вздохнул Ильдиар и опустился на ковер. Сон и усталость постепенно сморили его…

— … Говорю тебе, горы невысокие, значит лететь до них не больше часа… — Голос гнома раздражал так, как мог раздражать лишь голос гнома, ворчащего с утра пораньше.

— С чего ты взял, что невысокие? Вона какой там пик, — ответил чернокожий рыцарь.

— Давай-давай, поучи гнома знаниям о горах! — язвительно отозвался Хвали. — Как будто я гор раньше не видел.

— Может, ты и на волшебных коврах прежде летал? — не остался в долгу Джан.

— Может, и летал…

Ильдиар уже проснулся, но глаз еще не открыл. Джан и Хвали, казалось, нарочно устроили спор прямо над его головой, прямо над его ухом, и с каждой секундой это становилось все невыносимее. Граф де Нот разомкнул глаза и тут же поспешил зажмуриться — утреннее солнце наградило его пронзительным желто-белым взглядом.

— О чем спор, друзья мои? — Ильдиар широко зевнул и, протерев глаза, принялся непослушными руками наматывать на голову тюрбан.

— Впереди горы, — мрачно заметил Джан. — И, мне кажется…

— Кажется ему, видите ли, — перебил Хвали. — Горы немного повыше, чем хребет… гм… — гном сглотнул, — гарпий, но все же не такие уж и высокие. И мы летим прямо к ним. Как бы там не было чьих-нибудь гнездовий…

Ильдиар с настороженностью посмотрел вперед. Вдруг его посетило предчувствие, что они стремительно приближаются к концу своего небесного путешествия. Откуда оно взялось, паладин не знал, разве что волшебный ковер каким-то образом давал понять своему хозяину о скором прибытии. Графа терзало двойственное чувство. С одной стороны — осознание того, что набившая оскомину пустыня не бесконечна, внушало немалый оптимизм, с другой — ему почему-то стало казаться, что приближение к этой непонятной цели не сулит им ничего хорошего.

— Мы подлетаем, — сказал Ильдиар. — Кто-нибудь знает, что это за горы?

Сахид Альири привстал на локте. Ловец удачи бросил один-единственный взгляд на горизонт и тут же поднялся, чтобы сесть, поджав ноги, при этом его лицо исказилось гримасой:

— Красные горы. Это плохое место, — хриплым голосом выдавил из себя асар. — Паладин, пока еще не поздно, прикажи ковру облететь этот кряж.

— Но что там?

— Это проклятые шахты Аберджи, больше известные как каторжные копи Алон-Ан-Салема. Поворачивай ковер, Ильдиар, если твоя жизнь еще дорога тебе. Если же она тебе ни к чему, пожалей хотя бы ее.