— Что это такое?! — закричал Ильдиар, пытаясь перекрыть шум поднявшегося вдруг бурного ветра.

— Гар… — прокричал было в ответ Сахид Альири, но тут же зашелся в судорожном кашле — ветер проник ему в горло.

— Гарпия! — воскликнул Джан. — Одна из отвергнутых наложниц ифритов!

Ильдиару де Ноту не приходилось никогда раньше видеть подобного. Наполовину женщина и наполовину птица неслась к ним, крутясь вокруг оси, будто стрела, а крылья при каждом взмахе, точно огромными совками, черпали окружающий воздух, обволакивая его вокруг ее тела. За небесными странниками рвалось следом уже не просто живое существо, а вихрь, воронка которого словно бы оторвалась от своего источника, ковра, и все пыталась с ним соединиться. Ее скорость росла. Она приближалась… Край шитого гилема начал исходить волнами, углы с плетеными кисточками подвернулись — его будто засасывало в этот узкий, как рукав, смерч.

— Как ее убить?! — закричал Ильдиар, балансируя и пытаясь удержать равновесие на непослушном гилеме.

— Звук медных труб! — последовал ответ Сахида Альири. Асар стоял на самом краю раскачивающегося ковра уверенно и неподвижно, будто тот и не походил на полощущий парус. — Гарпии боятся медных труб!

— У тебя в мешке не припасено медных труб, Джан? — справился Ильдиар и повернул голову, когда не дождался ответа. — Джан?!

Джан Ферах-Рауд был собран и напряжен, будто тигр, готовый к прыжку. Взгляд его застыл на женщине-птице, что была уже почти над самым ковром. Кривой меч герич сжимал в правой руке, длинный кинжал-джамбию — в левой.

— Что ты?… — начал было Ильдиар де Нот, но так и не успел договорить.

Джан ринулся вперед… Прыжок… Удар… Гарпия и чернокожий рыцарь соединились на самом краю ковра. В первый миг никто не понял, что произошло… они замерли вместе, как возлюбленные, встретившиеся после долгой разлуки. Кинжал и сабля вонзились ей в грудь. Удары были проведены точно и стремительно. Любой другой уже должен был бы быть мертв.

— Уиаааааааа!!! — закричала гарпия и, насаженная на два клинка, начала бить Джана крыльями.

— У гарпий нет сердца… — прошептал Сахид.

Казалось, раны были не страшны этой беснующейся твари, молотящей крыльями чернокожего рыцаря. Кровь стекала по клинкам на рукояти, а с них — на руки Джана, на широкие рукава его халата, на грудь. Кровь была обжигающе-горячей, но он будто бы не чувствовал этого. Гарпия дернула к геричу оскаленную пасть, но не смогла его достать. В ее затянутых сапфировой пленкой глазах разворачивалась пустота, еще недавно прекрасные черты исказились в страдании и ненависти.

— Рубите! — заревел чернокожий рыцарь. — Рубите ей крылья!

Сахид Альири отреагировал первым — он подскочил к сцепившимся в смертельных объятиях геричу и гарпии и с полного маху опустил саблю на левое крыло твари. Женщина-птица закричала от боли, кость треснула, плоть и перья окрасились кровью. Точеная сталь рухнула на ее плечо еще раз, затем еще и еще… Ильдиар бил с другой стороны. Тварь жутко кричала, ее лицо изменилось: от невыносимой боли она криком разорвала себе рот, щеки ее порвались, как прохудившаяся парусина. Зрелище было ужасным. Левое крыло висело на нескольких связках, правое — и того хуже, почти отделилось. Боль ревущей женщины-птицы, казалось, стала вещественной. Кровь заливала Джана, но чернокожий рыцарь по-прежнему стоял, как каменный исполин, на краю ковра, а два его клинка удерживали гарпию на месте. Мышцы герича рвались от перенапряжения, но Джан не мог отпустить своего врага.

И тут все закончилось… Сперва отпало, отрубленное, одно крыло — оно улетело в темную пустоту, за ним устремилось и второе. Стоило гарпии лишиться обоих крыльев, как она дернулась в последний раз и безжизненно повисла на клинках. Женщина-птица была мертва…

Джан не стал вытаскивать сталь из тела чудовища, он просто оттолкнул его, и мертвая гарпия, кувыркаясь в воздухе, полетела к земле, навстречу с одним из горных пиков, над которыми мчался летящий гилем. В тот же миг кровь существа, пролитая на людей, гнома, ковер и вещи вдруг превратилась в перья и тучей взвилась в воздух. Как будто и не было никакой кровавой бойни.

Джан Ферах-Рауд отшатнулся и опустился на подогнувшихся ногах на ковер. Хвали смотрел безразлично — его губы все еще шептали: «Сон…».. Сахид и Ильдиар бросились к геричу.

— Джан! Ты как?

— Живой… — поморщился чернокожий рыцарь. — И это главное. Все тело ноет… Что там за горы внизу?

Асар подошел к краю ковра и, вытянув шею, поглядел во тьму. Вдруг он резко обернулся к графу де Ноту:

— Скорее, Ильдиар! — Он был не на шутку встревожен. — Прикажи ковру лететь быстрее! Как тогда, когда он поднял песчаную бурю! Скорее!

— Мы ведь убили ее! — Ильдиар не понимал волнения Сахида. — Убили! Куда теперь спешить?!

— Горный перешеек под нами!.. Мы над пиком Раэгреса!

— Хребет бергаров… — пробормотал Джан.

— Здесь, на отвесных пиках, расположены гнездовья гарпий!

И тут горы будто услышали слова асара. Со скал, мелькающих внизу, буквально отовсюду раздался клекот и пронзительные птичьи крики, будто лай псов, заслышавших шаги чужака. В следующий миг множество крылатых фигур вырвались наружу, казалось, прямо из гор — там, должно быть, прятались трещины в стенах скал, пещеры, гнезда.