– А у меня есть парочка аналогичных вопросов. Я не касаюсь этической стороны вопроса. На данном этапе развития человечества это несколько преждевременно, хотя... Как ты думаешь, что опаснее для нашей страны рост, я бы сказал, в геометрической прогрессии ненависти к американцам со стороны всех, кто входит в категорию так или иначе развивающихся, или истощение запасов в мире всего того, что необходимо человеку для его дальнейшего существования и развития?

Джерри тут же подумал, что он мог бы добавить еще одну страшную опасность для рода человеческого: опустошение, отчуждение и, наконец, уничтожение личности. Но и того, что он уже сказал, было достаточно, чтобы вспыхнул диспут о реальности Судного Дня.

– Дик, - Джекки Кеннеди лукаво посмотрела на Маркетти. Вы всегда производили на меня впечатление человека, который любит животных.

– Вы не ошиблись, мэм.

– Вот уже полчаса, как - я не сказала бы "самая красивая", и не сказала бы "самая преданная", но определенно "самая доверчивая" из нас ждет вашего приглашения поиграть в мяч.

Джекки погладила голову лежавшей у ее ног шотландской овчарки: "Лэсси хорошая девочка! Лэсси хочет поиграть и покупаться вместе с мистером Маркетти!". Маркетти ударил большой разноцветный мяч ногой, и через минуту человек и собака носились по волнам вдогонку друг за другом.

– Ну что, он уже двигается?
– с любопытством обратилась Джекки к Рейчел.

– Вчера я совершенно определенно почувствовала, что он толкнул меня ножкой прямо в ребро. Первый раз! Это было так явственно, что я, почувствовав этот удар, оторопела.

– Значит, перевалило на вторую половину, - ласково улыбнулась Джекки.

– Но ведь будет мальчишка, правда?
– доверительно заглянула ей в глаза Рейчел.
– Ведь девочка не может быть таким буяном! Он мне полночи заснуть не давал, все колотил пяточками в разные места.

– К сожалению, нет таких симптомов, которые положительно указывали бы на пол ребенка. И сегодня, как и миллион лет назад, эту загадку наверняка можно разгадать лишь после рождения ребенка, - вздохнула Джекки.
– А пока он находится под сердцем матери, пол его - большая тайна, чем структура колец Сатурна.

– Но я же чувствую, - недовольно воскликнула Рейчел и сама удивилась тону своего голоса.
– Я же чувствую по удару, что это нога мужчины!

– Когда я ходила с сыном, - Джекки положила руку на плечо Рейчел, - я почти вообще ничего не ощущала. А девочка, боже мой, каких только "гранд-шоу" от нее я не натерпелась! Бывали дни, когда я с уверенностью твердила: "Джон, у нас будет тройня, как минимум".

– Дети...
– задумалась Рейчел. Она осторожно погладила себя по животу. И вдруг ощутила толчок точно в то место, где в этот момент находилась ее ладонь. "Словно он что-то хочет сказать мне уже теперь", подумала она, прижав к животу обе ладони. Однако повторных толчков не было. "Почти все женщины, которых я знаю, хотят родить мальчика. И это так естественно. Ведь мальчик - это наследник лучших качеств любимого мужчины, его преемник, продолжатель рода. Мы меньше всего думаем о девочках, о дочках, ибо любим своего единственного мужчину самоотверженно. Пусть Джерри не красавец, пусть, но мой сын возьмет от него именно то, за что я люблю Парсела, чем горжусь: его ум, его силу, его мужественность. Наверное, девочек хотят одинокие матери. Это тоже естественно. Для них дочь будущая подруга, самый близкий человек. Ах, ну к чему вся эта философия. Иногда я чувствую себя самкой зверя. Он кормит семью, мое извечное призвание - ее продолжать, растить молодняк, хранить жизнь. Хранить жизнь моих детенышей... Если бы я была зверем другой породы, мне было бы наплевать на всех чужих детенышей. Но ведь вот я не видела троих детей Норины Пэнт, а мне стало безумно их жаль. Как своих..."

– Хотите одну совсем не рождественскую историю?
– печально улыбнулась своими большими глазами Рейчел.

– В мире столько еще слез и печали, - неопределенно протянула Джекки.

– Но эта история, - возразила Рейчел, - произошла несколько дней назад и, представьте, прямо на наших глазах.

– Джон говорил, что вы ездили в Кливленд, - теперь глаза Джекки смотрели заинтересованно.

– Верно, в Кливленде это и произошло, - вздохнула Рейчел...

Легкий ветер доносил ароматное дыхание то одних, то других кустарников и цветов, ласково звенела теплая волна, дети Кеннеди играли то в нежные игры взрослых, то в жесткие детские игры. А Рейчел Парсел рассказывала о самоубийстве кливлендского безработного и о попытке его жены отомстить.

– Как много сейчас подобных случаев, - негромко, спокойно отметила Джекки Кеннеди.
– Когда я была моложе, мне хотелось раздать все деньги, мои и Джона, бедным. Вообще всем бедным, неважно где - в Бостоне или в Калькутте. Увидев чужого голодного ребенка, я лишалась аппетита. Плакала, переживая за уродов и калек. Потом поняла: все во власти Божьей. Бог дал Бог взял. Не мы придумали этот свет, не мы установили в нем порядок вещей, не нам его и менять. Я убеждена, что где-то существуют незримые, но высшие весы, и на них каждому человеку отмеряется его доля радости и печали.

– А если этих отмеренных на точных весах радостей у кого-то вовсе нет и вся жизнь состоит из одних печалей?
– упрямо спросила Рейчел.

– В таком случае, моя дорогая, словно успокаивая ее, произнесла Джекки, - этих радостей было с избытком у его предков или будет у потомков. Впрочем, давайте пошлем этой женщине и ее сироткам сладкого пирога. Я думаю, им будет приятно.

– Да, - рассеянно согласилась Рейчел. И подумала: "Если она... если они еще живы".

Ярдах в трехстах от того места, где находились женщины, из воды выбежали Маркетти и Лэсси. Собака подбежала к Джерри и улеглась у его ног. Маркетти тоже подошел к боссу, спросил: "Я вам не нужен, сэр?". Джерри молча покачал головой, посмотрел на итальянца, как показалось Джону, неприязненно, даже зло. Маркетти быстро пошел к "женскому" тенту, гоня перед собой ногами разноцветный мяч. Вскоре с ним поровнялась Лэсси. "Приятный мальчик этот Дик, - думала, наблюдая за Маркетти, Рейчел.
– Не заумный, не задавака. Остроумен. Жадноват до денег. Видимо, маловато их было в его семье".