– Согласен, - расслышал Виктор последние слова Девиса. ты, Реджи, быстро сообщи ребятам, что взрыв будем делать через пятнадцать минут. Потом - похороны.

Только подойдя к Девису и его спутника, Аня и Виктор увидели, что сразу за фольксвагеном начиналась довольно обширная площадь. Она упиралась в большое и, судя по всему, новой постройки светлое здание.Вся площадь была усеяна сидевшими прямо на асфальте довольно плотно друг к другу людьми.

– Сидячая забастовка, - показав рукой на площадь, сказал Бенджамин. Мельком переглянувшись, Аня и Виктор рассматривали бастовавших.

– У вас такого не бывает, - бесстрастно заметил один из спутников Девиса, худенький, лысеющий юноша.

– Против чего забастовка?
– спросил наконец Виктор.

– Они, сволочи, нас обманывают!
– зло крикнул чернобородый, сидевший у самого колеса фольксвагена.
– Военным нас продают. За счет наших мозгов к властям подлизываются.

– На днях нам стало известно, - пояснил Бенджамин, - что администрация нашего колледжа уже несколько лет подряд заключает контракты с Пентагоном. Студенты и преподаватели разрабатывают вроде бы невинные усовершенствования.

– решают как бы абстрактные технические задачки на практике. И только!
– вставил лысый.

– Как бы не так!
– продолжал Девис, - эти, на первый взгляд, абстрактные разрозненные задачки на самом деле являются звеньями сложнейшего комплекса. И заказчики - военные ведомства.

на ступенях широкой пологой лестницы, которая вела в здание, стояла группа в штатском и в полицейской форме. Полицейские были видны и вдоль всех сторон площади. Но вот девушка вынесла на лестницу микрофон. рядом с ним на специальной подставке высился национальный флаг. К микрофону подошли двое. Один из них был во фраке, цилиндре, белых перчатках. На груди у него красовалась светлая дощечка. Черной краской на ней было выведено: "Почтенный Ученый". Другой был в военном мундире с генеральскими погонами, в армейской фуражке с высоченной тульей. Они церемонно раскланялись друг с другом, поприветствовали сидевших на площади, затем - стоявших на ступеньках лестницы.

– Ваше превосходительство, - загнусавил Почтенный Ученый.
– Как прекрасно, как великолепно я себя чувствую, исполняя ваши поручения.

– Ах, Господин Дарующий Смерть!
– пробасил генерал. Как прекрасно, как великолепно я себя чувствую, передавая вам наши поручения. Как вы полагаете - может ли быть что-нибудь чище "чистой бомбы"?

– Чище "чистой бомбы", ваше превосходительство, может быть только моя совесть.

– О-хо-хо! А-ха-ха!
– загрохотал генерал.
– Пожалуй, лучше всех об этом может судить ваш сын.

– Действительно, - согласился Почтенный Ученый.
– Что мне сотни миллионов этих паршивых европейцев! А тут как-никак родной сын.

– Мы решили наградить вас, - говорил генерал, - медалью конгресса "За спасение недвижимого".

С этими словами генерал поднял со ступенек и вручил Почтенному Ученому полутораметровый плакат. На нем была изображена бомба, которая своим оперением стояла на множестве долларовых ассигнаций. Почтенный Ученый преклонил колено и несколько раз поцеловал плакат. При этом он воскликнул: "Ваше Кровожадное Превосходительство! Я обещаю изобрести и такую бомбу, которая будет уничтожать все живое, но сохранять не только недвижимое, но и движимое".

– Браво!
– загремел генерал.
– В этом случае мы совершенно категорически обессмертим ваше имя и присвоим вам звание "Почтенного Рыцаря Всех Бомб и Снарядов".

– Да здравствует Пентагон - колыбель добра и цитадель совести! закричал Почтенный Ученый. И да не оскудеет его дающая рука.

– Да здравствует наша наука!
– вторил ему генерал.
– Она убивает все ненужное и множит все нужное.

Откуда-то сзади раздался колокольный звон. Он нарастал, нарастал и по мере того, как все громче выплескивался на площадь, на ступени лестницы надвигалась процессия. Шедшие в ней были одеты в черное. Шестеро передних несли гроб. Лица у всех были печальные, как и подобало случаю. Вот процессия вышла на площадь и направилась к ее центру. Сидевшие раздвигались, давая ей дорогу. Колокольный звон сменился звуками траурного марша, который звучал тихо, но внятно.

– Кого хоронят?
– испуганно спросил Почтенный Ученый.

– Президента, - плачущим голосом произнес генерал.

– За что же его, беднягу?
– продолжал Почтенный Ученый.

– За нарушение всех предвыборных обещаний!
– плачущим голосом сообщил генерал, и откуда-то из-под его парика на ступеньки брызнули "слезы".

– Какое несчастье!
– завопил Почтенный Ученый.
– Какое несчастье, Ваше Восхитительное Превосходительство.

– Что еще?
– удивленно вопросил плачущий генерал.

_ Если так, сколько же еще предстоит похорон!
– вздохнул Почтенный Ученый.
– Сколько придется хоронить конгрессменов, сколько сенаторов.

– Губернаторов, - залился слезами пуще прежнего генерал.
– А члены Верховного Суда?
– То-то будет бум в нашей погребальной индустрии.

Гроб установили в центре площади. Все сидевшие на ней встали, образовав несколько огромных кругов. Двое в черном принесли тонкие сухие поленья, бумажный мешок с углем. Вскоре вокруг гроба занялся костер. Огонь быстро слизнул американский флаг, которым был покрыт гроб. В абсолютной тишине было слышно потрескивание горевшего дерева. Исчезли Почтенный Ученый и генерал. У микрофона теперь стоял Бенджамин Девис, какая-то девушка, несколько церковников.