– Но почему, почему?
– вырвалось у Картенева.

– Эх, ваша честь, добрый вы человек, - словно утешая Виктора, произнес кротко старик.
– Откуда мне знать - почему? Великая это, впрочем, штука - уметь в жизни принимать достойно оплеухи судьбы. Вот я лично легче их принимаю, когда приму внутрь стаканчик-другой грога.

Собеседник молчал. тогда старик сморщил лицо в просящей улыбке и плаксивым голосом протянул: "Ваша честь, предоставьте старому морскому волку заем в размере одной зелененькой. Вам - не в великую убыль, а мне во благородное спасение. Выпью глоток за вас, глоток за себя, глоток за Президента. У меня в душе один Президент - Господь Бог. Все остальные никчемный балласт".

Картенев протянул ему доллар. Старик взял его с поспешностью, дрожащим голосом объявил: "Салют наций из всех орудий, ваша честь". И исчез в темном дверном проеме.

Виктор мог бы рассказать и о другой встрече, тоже в Нью-Йорке. Не называя фамилий, разумеется. Как-то Беатриса пригласила Виктора и Аню на ленч к отцу. Картеневы не знали, что это было сделано по просьбе Джерри. Не знали они и другого. Когда Беатриса приехала в редакцию после церемонии у Теннисона по поводу выпуска книги "русская кухня", чтобы написать об этом отчет в завтрашний номер, ее встретил Тэдди Ласт. "Ну, как галушки у Артура?" - спросил он, свободно выговаривая странное славянское словечко. "Гальюшки как гальюшки, - небрежно бросила Беатриса.
– А что?" "И никаких инцидентов?" - продолжал расспрашивать Флюгер. "Нет. Я, во всяком случае не заметила". "Такое заметила бы!
– Флюгер хохотнул. Мой приятель из ФБР помнишь я тебе о нем как-то говорил? рассказал, что этому русскому дипломату Картеневу, приятелю твоего черномазого, наши парни подлянку должны были кинуть. Застукать на месте лжевербовки". И Флюгер рассказал, как предполагалось осуществить операцию "Крапленая карта". нацелена она была не именно против этого русского. Просто такая акция позарез нужна была сегодня, и он, как говорится, подвернулся под руку. Значит, сорвалось, значит, не сработало. Жаль. "Но ведь это же дурно пахнет!" - возмутилась Беатриса. "Это не косметика, - сквозь зубы процедил Флюгер.
– Это политика..."

Джерри принял их в малой гостиной. До ленча оставалось минут пятнадцать, и Беатриса, увела Аню к себе наверх. Предложив гостю крепкий мартини, хозяин дружелюбно его разглядывал.

– Вы москвич?
– спросил он наконец.

– Да, - почему-то поспешно ответил Виктор.

– Коренной?

Это слово, сказанное по-русски, без акцента, поразилоКартенева.

– Я несколько раз в разное время по делам бывал в России. В один из приездов жил в Москве полтора месяца, - рассмеялся Парсел, очень уж забавно выглядел в состоянии искреннего недоумения этот русский.

– Значит, язык не забыли?
– спросил по-русски Виктор.

– Местами, - ответил Джерри.
– Но нет практики. Так что лучше давайте по-английски.

– Родился я в Киеве. Но в Москве живу с самого раннего детства.

– А где, в каком районе?

– В Замоскворечье.

– Господи! Ордынка, Пятницкая, Серпуховка?

– Курбатовский переулок.

– Значит, совсем рядом с кондитерской фабрикой "Марат"?

– Да, - заулыбался Виктор. "Чертовщина какая-то, - подумал он. Американец, сам Джерри Парсел - и запросто швыряет в воздух русские идиомы, Москву знает не хуже меня. рассказать нашим - никто не поверит".

Джерри с удовольствием наблюдал за произведенным эффектом. Зачем он попросил Беатрису пригласить этих русских? От ЦРУ он получил информацию, что пресс-атташе Картенев весьма и весьма активен. Кроме того, он знаком с Беатрисой. Господи, одного этого было достаточно, чтобы Джерри захотел лично взглянуть на Виктора Картенева. В русском посольстве в Вашингтоне он бывал почти ежегодно на приеме в честь большевистской революции. Пропускал этот прием лишь когда бывал в ноябре за границей. Однако на дипломатических раутах он любил как следует выпить и основательно закусить. Разговоры там обычно бывают отрывочные, клочковатые. Собеседники пожилые, обстоятельные, голодные до новостей - посол - несменяемый Добрынин, советники. А тут молодая пара, недавно приехала из Москвы. Уже чуть не стала жертвой топорной работы наших "русских экспертов" (ему в общих чертах рассказала об операции и "Крапленая карта" Беатриса, детали он выяснил по своим каналам). И, конечно, самое главное, что интересовало Джерри Парсела в Картеневых, можно было бы сформулировать в виде вопроса, не покидавшего его в последнее время: "Каково молодое поколение русских?"

– А один мой знакомый жил, знаете ли, в "Метрополе", работал по контракту, - Джерри закрыл глаза, нюхал свой мартини.
– От безработицы к вам в тридцатые годы сбежал. Страшная вещь - безработица, упаси Господи. Не так ли, мистер Картенев?

– Конечно, - согласился Виктор.
– Я знаю о ней лишь из нашей истории.

– И из практики Запада, - подсказал Джерри.

– Да, - согласно теории Маркса, капитализм немыслим без безработицы. Вот сейчас в Штатах десять миллионов безработных? Двенадцать? Пятнадцать?

Кивая в знак согласия, Джерри думал, со сколькими людьми в посольстве пришлось Картеневу согласовывать свою встречу с "этой акулой Уолл-Стрита Парселом". И какой подробный еще придется писать отчет. Что ж поделать, неизбежная рутина.

– Вы, я надеюсь, знаете, что в Советском Союзе уже много лет существует скрытая безработица?
– небрежно спросил Джерри.
– И что она исчисляется миллионами человек?

– Это выдумки вашей пропаганды, советологов!
– воскликнул Виктор.

– Возможно, - спокойно заметил Джерри.

– Это так, - горячо настаивал Картенев.
– Везде и всюду вы увидите объявления "Требуются, требуются, требуются...".

– Допустим, допустим, - вновь согласился Парсел.
– Хотя я имел в виду несколько другое. Ладно. Ну, а как вы смотрите на тенденции сепаратизма, которые с течением времени заметно развиваются во всех ваших союзных республиках, кроме России,разумеется?

– Я убежден, что вы выдаете желаемое за действительное. Во время войны немцы делали расчет примерно на то же. И просчитались.