– Здравствуйте, Маркетти. И садитесь, - сухощавый произнес это мелодичным баритоном и округлым жестом указал на кресло, тонувшее в полумраке. Маркетти сел справа от дивана. перед ним оказался маленький столик. Стена напротив представляла собой картину или ковер. "Какая великолепная многоцветная абстракция!" - подумал Дик, не в силах оторвать от нее взгляд. Разноцветные круги, переходившие один в другой, накладывались на такие же разноцветные четырехугольники. Все линии входили одна в другую,нигде не разрываясь, нигде не завершаясь.

– Лабиринт жизни, не правда ли?
– мягко заметил сухощавый.
– Он безвыходен, ибо смерть есть продолжение жизни.

– Иногда более желанное, чем жизнь, - проговорил сидевший слева.

– Гораздо более желанное, - поддакнул сидевший справа и отрывисто захохотал. Сухощавый мельком бросил на него взгляд. Хохот тут же прекратился.

– Надеюсь, будет у нас когда-нибудь время поговорить и о живописи, сухощавый прошелся по комнате, остановился рядом с Маркетти. С минуту он разглядывал Дика, потом вернулся к дивану, сел.
– Мы довольны вами, Маркетти. В ЦРУ пока подозрений на тот счет, что вы наш человек, нет.

– Надо, чтобы они и не появились, - строго сказал левый.

– Синьор Маркетти давал подписку о том, что у него не может быть провала. То есть, у него - живого, - сказал правый и коротко хохотнул. Сухощавый вновь посмотрел с досадой на правого, пояснил Маркетти: - "Этот смех у него нервный. несколько войн прошел".

Маркетти слышал о Смеющемся Джиме, одном из самых страшных людей в "Коза ностра".

– К делу, господа. У нас ровно две с половиной минуты. Итак, поручение ЦРУ вы выполняете успешно, - сухощавый потер левую щеку ладонью, словно разгоняя застывшую кровь.
– Мы даем вам щепетильное задание. Необходимо разработать в деталях план физической ликвидации Джона Кеннеди. Поручается это еще двум членам организации. Будет принят и осуществлен лучший план. Срок - три недели.

– Вас не удивляет задание?
– спросил левый.

– Для своего круга Кеннеди достаточно "розовый", - подумав, заметил Маркетти.
– Его взгляды...

– Для своего круга?
– оборвал его левый.
– Для всей Америки, кроме десятка-другого комми!

– С...ть я хотел бы на его взгляды!
– взорвался правый.
– Из-за его нерешительности и пассивности мы ежегодно теряем двести пятьдесят миллионов долларов только на одной Кубе! он вновь хохотнул и смолк.

– Мы не хотим повторения Кубы ни у нас под боком, ни на самом краю этого света,- вкрадчиво проговорил сухощавый. Кратчайший путь к этому ликвидация таких, как Кеннеди. Ждем вас через три недели.

– Господа, - Маркетти подошел к выходной двери, повернулся к сидевшим в комнате, - благодарю за оказанную мне честь. Надеюсь, организация будет мною довольна.

– Да поможет вам Бог!

Глава двадцать пятая

СОВЕЩАНИЕ

Теперь Виктор Картенев засыпал и просыпался с мыслью об отпуске. На его заявлении Бенедиктов написал: "Предоставить сразу после пуска первой очереди Бхилаи". И Виктор считал дни и часы. На работе он забывал обо всем. Но тем тяжелее было вечерами. Виктор часами пропадал на теннисном корте, волейбольной площадке, у биллиардного стола, ходил в гости, ездил в кино.

И чаще, чем прежде, обращался к своему дневнику.

"Из дневника Виктора Картенева

"...Сейчас пять часов дня. Я уже, как обычно, пообещал, немножко отдохнул, поплескался в бассейне. Впрочем, вода в нем такая теплая, что не освежает тело.

Можно, пожалуй, сказать, что период акклиматизации кончился и я вошел в нормальную рабочую колею.

Как строится мой день?

Встаю в полвосьмого, и - не совсем еще продрав глаза бегом в бассейн. Бритье, завтрак - и к девяти я уже в посольстве. Залпом проглатываю пять-семь газет. Их в Индии сотни. но я смотрю только ведущие газеты на английском языке и составляю ежедневный обзор их. В общем-то они принадлежат трем-четырем крупнейшим монополиям страны. Влиятельных левых газет мало - по пальцам можно пересчитать. Их финансовое положение тяжелое, зачастую просто плачевное. При объеме сорок-шестьдесят полос и тираже тридцать-пятьдесят тысяч экземпляров, ежедневная крупноформатная газета должна иметь в своем штате не менее сорока-шестидесяти человек. А поступлений от продажи газеты едва хватит на содержание одного главного редактора. Я уж не говорю о стоимости бумаги, которая здесь страшно дорога.

Основной доход газетам и журналам дает реклама. Но ведь через сколько мытарств надо пройти, прежде чем ее получишь! Да и какие монополии заинтересованы в том, чтобы давать коммерческую рекламу коммунистической или левой прессе? Вот и получается, что одни газеты задыхаются от рекламы она вытесняет с их полос добрую половину информации, статьи, очерки; а другие, не имея ее, вынуждены жить под вечной угрозой разорения и постоянно организовывать сбор средств для обеспечения своего существования.

Есть промежуточная категория так называемых "независимых" газет и журналов, которым приходится заигрывать то с левыми, то с правыми, чтобы при подведении баланса получилась некая объективность.

Впрочем, рассказывать о ее величестве Прессе можно до бесконечности...

Итак, обзор прессы готов. Раздается телефонный звонок:

– Товарищ Картенев? Это говорит дежурный по Посольству. К вам тут пришел редактор журнала "Кактус и глобус" или "Фикус и уксус" - я никак его толком не пойму. Вы сможете с ним сейчас побеседовать?