Заглянув в открывшееся пространство Макс, едва рассмотрел в сумраке небольшого зала группу музыкантов, которые громко, на пределе звука, на полной мощности звукового аппарата, наяривали свое высокохудожественное произведение. Гитары исполнителей не были настроены как следует, бас ударял только в сильную долю, отчего, сливаясь с барабанами, звучал не как отдельный инструмент, а лишь добавлял силы грохоту и шуму. И ещё был голос…

— Аааааа… — рвал нервы сердитый и грозный рык царя зверей, повелителя джунглей.

— Дан-дан-дан-дан-дан-дан… — отбойно долбила, забивая бетонные сваи, старая-престарая ударная установка.

Вокалист во всю силу легких, с искаженным от страсти лицом, вдавив микрофон в губы, извещал страшное предзнаменование, идущее со стороны сил зла. (Огромным, мрачным злом, нависшим над душами музыкантов, было всё остальное человечество! Оно смердело и гнило. Оно жило неправильно, переваривая, растворяя в себе людские страсти и пороки. И с этим надо было без промедления бороться, хотя бы потому, что жизнь уж слишком коротка.)

На высоких тонах истошно подвывали, визжали, рыдали, заходились в экстазе две электрогитары. От обоих гитаристов исходил животный магнетизм, когда они пели, играли или просто двигались по сцене: Один из исполнителей дергался так, как будто это не его гитара, а он подключен к розетке. Второй наоборот стоял скованно, опустив голову, неподвижно, с напряженными плечами. Кистью правой руки он изредка делал резкие вращательные движения, как будто садист вытягивал жилы из своего инструмента или выдирал из него его электрическое сердце.

Обнажённый по пояс барабанщик с отстранённой улыбкой на лице, безумно, словно это последняя мелодия в его жизни, с дикой силой лупасил по барабанам и тарелкам…

Умерли последние слова роковой песни. Затихли, канув в небытие грохот, топот, гул раздолбанных колонок. Музыканты закончили играть. Они торжественно застыли, вслушиваясь в напряженную, зловещую тишину мироздания. Темный багрянец подсветки едва сочился из-за кулис.

Голова исполнителя конвульсивно дернулась. Губы скривились сначала в одну сторону, потом в другую. Выглядел он кошмарно: Обтягивающая лицо серая кожа. Запавшие темные глаза. Вокруг длинных худых ног болтались поношенные джинсы. На тощем теле висела раскрытая безрукавка черного цвета. Дополняли портрет "трубочиста" стоптанные туфли фабрики "Скороход". В немом прощании с миром зла, он вытянул руку вверх с зажатой "козой".

— Хей, парни! — один из гитаристов, лица, которого не было видно за двумя свисающими потоками длинных волос, наконец-то ожил. Вскинул руки, с пальцами обмотанными синей изолентой и заорал во весь голос. — Это было нечто! Ва-у!!!

— Дан-дан-дадан-тунс, — барабанщик победно заколотил в барабаны, поддерживая его слова.

— Так может звучать только лучше из того, что мы играли. Это просто неземная, чумовая вещь! Это же крэзи драйв! Космос!

— Дауны, мать вашу! — чувства переполняли музыканта.

— Вы, придурки крезанутые, представляете, что мы тут сотворили? — он громко высморкался. — Это же полный улёт! Да, теперь, лучшие звукостудии Лондона и Нью-Йорка будут ползать у нас в ногах, за такое звучание! Им будет за счастье записать диск с нашей игрой! Нас засыпят бабосами. Мы станем супер… Нет, мы станем мега звездами!!! Ё-ё-ё!

— Даа, есс, уууу, — несколько девушек и парней (Кстати, среди них была Кристина вместе со своим высоким, тощим ухажером Гошаном) громко поддержали чумовых исполнителей. (Хотя у них по-прежнему бухало и звенело в ушах).

— Супер, супер! — кричала одна из зрительниц. — Ребята, вы лучшие… Ё-у-о!

— Маша, — её успокаивала подруга, толкая в плечо. — Перестань прыгать как дура! кстати, а когда они уже начнут петь БИТЛЗ?

— Ты, чё-ё! Наши на вдохновении выпендриваются гораздо моднявие,! Чем эти забугорные хлюпики. Они самые чумовые, прямые и первобытные!

— А теперь, любимые крези пипл, специально для вас! — вокалист обратился к зрителям (Крутым мэнам и клевым герлам) ставшими невольными свидетелями зарождения на небосклоне Советского Союза (Да чего уж греха таить — всего мира!) самой популярной трэшевой группы в истории рока.

— В этот, вери найс тудеишный день! Очередная драйвовая песенка — "Спасите дохлых лебедей"!

— Ииии, — взвизгнул волосатый. — Ван, ту, фри, фо… по-е-хали… Летс гоу!

— Данс-тунс-данс… — палочки барабанщика начали выписывать виньетки в воздухе. И зал снова наполнился диким хрипом, грохотом, шумом.