Шрифт:
Я протянул руки - меня окружала какая-то плотная среда, напоминавшая вязкую густую жидкость. Она охватывает мое тело неумолимыми объятиями… Сжимает… Становится трудно дышать…
Где-то в глубине мозга засверкали фиолетовые звездочки… Вспыхнуло огненное пульсирующее пятно…
Громовой удар… Мощный поток неведомой энергии подхватил меня, закружил и швырнул в пространство. Глаза ослепил свет. Я увидел небо, солнце, море, берег какой-то земли. Тело мое с огромной быстротой неслось вниз, и в последнюю перед потерей сознания секунду я понял, что Черный тиран выполнил свою угрозу - выбросил меня в физический мир.
Что было дальше, вы знаете, Педро. Я упал в море, вы меня спасли… Вот и все…
На встречу с любимой
Уоллес в изнеможении закрыл глаза и умолк. За стенами ветхой хижины гремел шторм, волны, будто аккомпанируя поразительному повествованию, со стоном разбивались о Скалистый берег. В углу зашевелился старый рыбак.
– Вы уж извините, мистер… Как вас… Уоллес, что ли? Я слышал ваш рассказ. У меня даже сердце замерло. Неужели это правда? Или сказка?
– А правда и есть самая чудесная сказка, - тихо отозвался Уоллес.
– Только некоторые ждут, когда она придет сама, а некоторые ее творят…
Педро, будто пробуждаясь от сна, встряхнул головой. Вскочив с кровати, быстро заходил взад и вперед по комнате, и рядом с ним заскользила его тревожная, колеблющаяся тень. Немного успокоясь, он энергичным движением взъерошил свои прямые черные волосы и с глазами, блестящими от возбуждения, остановился возле Генриха.
– Я верю вам… полностью!… Это грандиозно!… Но теперь о вас, о вашей судьбе. Что вы думаете делать?
– Не знаю, - слабо улыбнулся Уоллес.
– Я еще не думал об этом. Сначала немного отдохну. Ведь всеми чувствами и помыслами я еще там, в антимире.
– Тогда ответьте мне на один вопрос.
– Спрашивайте… Я скажу все, что знаю.
– Вы говорили про антимир и мир синтеза. Как они связаны, в чем зависимы один от другого?
– Я тоже знаю очень мало. Только в основных чертах. Словами это трудно объяснить, я попробую образно. Представьте себе дерево. Листья - это наш мир, ствол - антимир, корень мир синтеза. Оборвите листья - вырастут другие, срубите ствол - корень пустит новые отростки, уничтожьте корень дерево погибнет. От корня, то есть от мира синтеза, зависит бытие нашего мира. А, может быть, и не так. Очевидно, будет точнее сказать, что все три мира неразрывно взаимосвязаны н, как в зерне таится потенциал всех будущих поколений, так в мире синтеза заложена сущность наших миров.
– Хм, - покачал головой старый рыбак.
– Ничего не разберу. Но все равно, хорошо! Проклятая темнота! Всю жизнь прожил, как пень, и до смерти останусь колодой!
– Зато наши дети и внуки избавятся от темноты!
– горячо возразил Педро.
– То, что вы рассказали, мистер Генрих, чудесно! Пусть неправда будет господствовать на Земле десять, сто, тысячу лет, но все же конец ей придет! Эволюции нельзя остановить, солнца не спрятать…
– Правда, истинная правда!
– оживился Генрих.
– Из вас выйдет настоящий ученый!
– А ну, тише, - вдруг вмешался в разговор старик.
– Слушайте!
Педро и Генрих притихли. Сквозь грохот бури ясно различалось тарахтенье мотора. Хуан бросился к окну.
– Эге, это, видно, по вашу душу, мистер Уоллес. Катер. Два полисмена и один в гражданском.
Генрих выглянул в окно. Действительно, из-за Чертовой скалы показался направлявшийся к берегу большой военный катер. В предрассветных сумерках на палубе можно было рассмотреть три фигуры. Две были одеты в военную форму, в третьей Генрих узнал Шрата,
Педро помрачнел, между бровями легла резкая складка.
– Вы поедете с ним?
– Ни за что!
– Что же вы предполагаете делать?
Генрих печально посмотрел на Педро и тихо сказал;
– Сам я не в состоянии…
– Можете рассчитывать на меня!
– перебил его Педро.
– Слово?
– Слово!
Студент крепко пожал сухощавую руку Уоллеса.
– Вас, конечно, заберут. Меня, возможно, тоже. Но это не страшно.
Он наклонился к старику и что-то сказал ему на ухо. Тот, выслушав, одобрительно кивнул головой, взял стоявший в углу ломик и, кряхтя, вылез через окно во двор.
– Куда он?
– удивился Генрих.
– Тихо, - погрозил пальцем Педро.
– Так надо.
Старик-рыбак исчез в темноте. В дверь громко постучали.
– Войдите, - спокойно сказал Педро.
Дверь распахнулась, вошли полисмены, но Шрат, отодвинув их, выступил вперед. На его мокром от брызг лице можно было прочесть сложную гамму волновавших его чувств - радость, удивление, льстивость и непреклонную решимость во что бы то ни стало добиться своей цели.
– Коллега! Невероятно! Нам сообщили, что на этом островке произошло чудо! Человек с неба! Я сразу подумал, что это вы! И сразу же сюда! Собирайтесь, поедем!