– И будет война, – не смог промолчать Старейший демон.

– Может быть. А может быть нет, – я припомнил все просмотренные за ту сумасшедшую неделю ютуб-ролики. Увы, но опираться в своих решениях мне больше было не на что. – Ядерный паритет – это, всё-таки, не пустой звук. Дадим людям шанс, глобального конфликта, уж поверьте, все хотят избежать. В любом случае, как я понял, супер-холд типа “Сердца” атомным взрывом так просто не подбить?

– Возможно, – уклончиво согласился Учитель, и посмотрел в сторону Магистра Перевозчиков. Тот поморщился, но промолчал.

– Если есть идеи получше, я слушаю, – выразительно постучал пальцами правой руки по запястью левой. – Нет? Тогда приступайте к расчётам, время не ждёт!!!

22.

Повезло. Всё-таки мне очень, просто неприлично сильно повезло. Может, в моих пафосно-отчаянных словах про мир, подсунувший двум идиотам последнюю возможность затормозить, спасти себя и всех остальных от падения в безумную пучину экономического, а потом и ядерно-магического апокалипсиса, было не так уж много выдумки?

Кабуки, несмотря на свой более чем впечатляющий возраст, как оказалось, обладал превосходной памятью. Именно превосходной – даже мне стало слегка завидно, какими объёмами точной информации он оперировал. Что касается магистра Глориана, Перевозчик оказался не просто специалистом своего дела, не просто магическим “инженером” по работе с Пространством, но ещё и математиком старой закалки. Там, где любой современный специалист потребовал бы компьютер, а при его отсутствии закатил истерику и отказался работать, лидер боевой группы орденцев всё решал в уме. В умах, точнее – наши разумы ведь были связаны.

– Больше всего меня удивляет, что ваша затея вообще заработала, – мне пришлось трижды растягивать виртуальную белую доску, на которой Перевозчик не менее виртуальным чёрным маркером со скоростью пулемёта строчил системы дифференциальных уравнений. Семь систем, по одной на каждое зеркало – параметры каждого артефакта (диаметр, толщина отдельных слоёв и так далее) спокойно на память зачитывал ему директор. И восьмое – описывающее дыру на месте расстрелянного из танковой пушки. – Всё должно было пойти в разнос прямо во время запуска! Связь зеркал и эти ваши активные подвесы. Но каким-то невероятным чудом одно дополнило другое – и система обрела псевдостабильность! И даже какой-никакой запас прочности…

– Кто делает, тот добивается, – Куроку не был бы собой, если бы даже в этот момент не ввернул воспитательный элемент. Не просто так его все последователи величали Учителем. Впрочем, упомянутое наставничество, ставшее даже не смыслом, а образом жизни, не мешало старейшему демону получать новые знания. Вот и сейчас он косился на формулы с плохо скрываемым интересном. – Что ж, теперь дело за нашим другом.

Экс-командор скривился. Занявшись формулами, он умудрился полностью уйти в поставленную задачу, что называется – с головой. И нечего на меня так зыркать – я тут был не причём. Впрочем, мне-то самому было совсем не до демонстрации каких-то там чувств. Уравнения… я их понимал. Понимал только потому, что моё сознание было соединено с сознанием Глориана. По памяти все эти закорюки я потом на бумагу перенести наверное смогу, а вот прочесть… Но даже то зыбкое понимание, которое было у меня сейчас, зиждилось на том, что медиков в России всё ещё учили по стандартам СССР. Например, целый год впихивали нам в мозги высшую математику, от которой все мои одногруппники выли волком – кроме Макса, конечно. “За-ачем медикам вышка?!” Вот зачем.

В середине “зала” возник синеватый полупрозрачный цилиндр – я невольно придал “голографический” проекции вид из какого-то то ли фильма, то ли игры. Схематично изобразил остров Ио, расставил в нужных местах модели зеркал, поднапрягся – и разрисовал векторы Силы, наполовину ориентируясь на написанное на досках, наполовину – на свои ощущения. Ну вот, так-то лучше. Одно дело чувствовать и примерно понимать, как что работает, и другое дело – видеть. Как говорил наш препод: когда задачу нельзя или некогда решить расчётами либо перебором значений, используйте графический способ. Вы хоть будете соображать, что должны получить в итоге.

– Занятно, – Кабуки переключился с формул на мою инсталляцию. Сосредоточенно посмотрел на неё… и схематичные края острова приобрели географическую точность. Я почувствовал ещё одно внешнее усилие – и плоская карта обрела объём. Вау. В смысле – здорово, но мне и предыдущий вариант подходил. А теперь…

До сего момента я управлял зеркалами чисто интуитивно. Когда оказалось, что руника подписей и всякие разные огни-линии внутри зеркал не являются интерфейсом, как я раньше воображал, я сильно обрадовался. А вот сейчас, пожалуй, действительно не отказался бы от чего-то вроде пульта. В смысле, в руках, а не в голове.

Стыдно признаться, но джойстик современной приставки я в руки в первый раз взял этим летом – когда мы с Ми развлекались на игровых автоматах. Взял и… минут, наверное, пятнадцать, не меньше пытался справиться со “стиками” – этакими “грибками”, которыми можно было задавать движение персонажа, например, одновременно наводя оружие. Или рулить машиной, используя второй стик как газ-тормоз и переключатель передач сразу. Кстати, Ми, которой я, помучавшись, перекинул управление, освоила руление буквально за пять минут. Н-да. Так вот, что касается зеркал: у меня в голове теперь таких вот “пультов” было семь. И каждым нужно было независимо рулить. Причём начинать надо прямо сейчас! Ну, как говориться: “жить захочешь – ещё и не так раскорячишься”.

Я нарисовал проекции направления выброса магии зеркалами в виде длинных ярко-красных стрелок, так что когда они синхронно качнулись и начали двигаться, всё более задираясь остриями в зенит – это прекрасно заметили оба моих недобровольных помощника.

– Это реальное отражение процесса? – магистр едва голову в проекцию не всунул.

– Насколько это возможно, – напряжённо ответил ему я. Судя по тому, что видела задравшая голову вверх Нгобе, купол суперхолда уже почти сомкнулся, и нужно было торопиться. Однако что-то, может быть даже уравнения мне подсказывали, – резкий разворот артефактов-”двигателей” ничего хорошего не принесёт. Потому я по возможности плавно заставлял плоскости поворачиваться вверх, чтобы потом начать отклоняться в другую сторону. Сначала затормозить вращение, а потом – повернуть вспять.