Шрифт:
Он повесил пальто и, насвистывая «Когда моя малышка мне улыбается», распустил узел галстука и вытащил рубашку из брюк. Анни закончила завтрак и хотела встать с постели.
– О нет, не вставайте, миссис Браун!
Ему нужно было подняться в одиннадцать, чтобы успеть на следующую смену: начинался ланч. Он хотел, чтобы Анни дождалась его в постели. Она отказалась, но обещала снова улечься, когда он вернется.
Анни приняла ванну, оделась, причесалась, застелила постель, навела порядок в комнате. Больше ей нечего было делать. Она перебрала книги в книжном шкафу, но там были только словарь и потрепанные томики «Комментариев» Блэкстона [7] . Прочитав страницу, она нашла, что это скучно. И прониклась большим уважением к Карлу: ведь он не только читал такие книги, но и понимал.
7
«Комментарии к законам Англии» – трактат по общему праву, который был написан английским политиком, юристом, философом и историком права Уильямом Блэкстоном во второй половине XVIII в.
Она томилась от безделья и так обрадовалась, когда Карл пришел домой, что бросилась ему на шею.
– Мы проиграли! – трагическим тоном сообщил он.
– Что проиграли?
– Матч. Вчера.
– Ах, это!
– «Ах, это!» говорит она, а между тем я поставил двадцать пять центов на то, что мы выиграем.
– Так тебе и надо. Нечего играть в азартные игры!
Карл принес сэндвич и бутылку молока для Анни, а также воскресные газеты. У него был усталый вид, и она помогла ему снять пальто. Вешая пальто в шкаф, она почувствовала запах жира, впитавшийся в твидовую ткань. Анни откусила кусочек сэндвича и, сказав, что он вкусный, положила на стол. Затем она подошла к кровати и, сняв покрывало, скинула туфли.
– Анни, дорогая, сначала съешь ланч, пока я просматриваю спортивную страницу. – Он сидел в качалке, и его руки упали на неразвернутую газету.
Она покончила с сэндвичем и молоком, а Карл так еще и не взглянул на газету.
– Ты не собираешься читать о матче, Карл?
– Через минуту.
– У тебя такой усталый вид.
– Выдался хлопотливый уик-энд, – пояснил он.
Анни села у его ног.
– Дай-ка я сниму с тебя туфли, дорогой. – У Карла потеплело на сердце: от нее так редко можно было услышать ласковое слово.
Она сняла с Карла туфли и носки. Ей показалось, что у него горячие ноги, и она подула на них, чтобы охладить. Он посмотрел на нее сверху.
– Я люблю тебя, Анни, – тихо сказал он.
В ответ она обхватила его ноги и прижалась к ним щекой. Это была минута покоя – нежности – полного слияния.
Они не стали читать газету. Это был последний день их медового месяца, и им нужно было так много сказать друг другу. Они редко будут видеться в течение недели: ему нужно разносить газеты и работать в закусочной, а еще у него занятия и библиотека юридического факультета в промежутках между занятиями. Придется уходить в шесть утра, а возвращаться в восемь вечера. А дома он должен будет заниматься до десяти часов.
– Так что ты будешь редко меня видеть, – сказал Карл.
– Но я буду знать, что ты где-то есть.
– Тебе будет одиноко?
– Просто я буду скучать по тебе.
– Ты скучаешь по своей маме, Анни?
– Я слишком беспокоюсь о том, что она скажет о нашем браке.
– А как насчет отчима? Скучаешь по нему?
– Нет! – Ее «нет» прозвучало так резко, что Карл воздержался от дальнейших расспросов.
– А по братьям?
– Я скучаю по ним. Каждое воскресенье я водила их в кино и покупала мороженое в вафельных стаканчиках. Интересно, скучают ли они по мне? Будут ли плакать, когда мама им скажет, что я уехала навсегда?
– Ничего, любимая. Ты увидишь их снова. Может быть, они приедут к нам погостить в особняк губернатора.
– Ты в самом деле хочешь сказать, что станешь губернатором?
– А почему бы и нет? В этой стране никому не возбраняется мечтать. Ты будешь носить шелка и атлас, и я куплю тебе бриллианты.
– У меня уже есть бриллианты. – Она дотронулась до медальона.
– А жемчуга?
– Единственное, что я хочу, – это нефритовые сережки.
– А что ты знаешь о нефрите?
– Я читала историю об одной шпионке, и она всегда носила нефритовые серьги. Посмотри! У меня уже проколоты уши.
– Я всегда говорю: лучше дырка в ухе, чем в голове. Да, именно так я всегда говорю.
Карл повел ее ужинать в закусочную. Здание было длиной почти с квартал, и весь фасад сделан из зеркального стекла. Внутри было темно, освещена только длинная стойка в глубине. Поднимавшийся пар свидетельствовал о том, что еда уже в контейнерах. Девушки за стойкой, в белых униформах, с нарядными белыми головными повязками, переговаривались друг с другом.
– Почему нет посетителей? – спросила Анни.
– Еще не открыто.
– А как же попадаете внутрь вы, помощники официантов?
– Мы проходим через кухню. Однако нам лучше войти: мы должны поесть до прихода посетителей.
Они направились к кухне по проулку, пропахшему отбросами. Оказавшись внутри, Карл повесил пальто и поздоровался со всеми. В кухне пахло горячим жиром. «Вот почему от его пальто так пахнет», – подумала Анни.
Шеф-повар, который практически был хозяином закусочной, сидел один за маленьким столиком. Перед ним стояла тарелка с бульоном. Он выглядел театрально в своих белоснежных брюках, переднике, пиджаке и высоком колпаке шеф-повара. Карл представил ему Анни.