Доктор медицины Артур У. Баркли. Отдел главного медэксперта.

В переводе на нормальный язык это означало, что кого-то прикончили. Тело отвезли в морг, и там какой-то ненормальный тип заботливо изучил разбитое лицо и проломленный череп и пришел к выводу, что смерть вызвана, "вероятно, сильным сотрясением мозга". Барнс понимал, почему на его столе ещё нет полного донесения, но и то, что он изучил, его потрясло. Нельзя ожидать, кисло подумал он, что кто-то будет толкаться вокруг места преступления среди ночи. Тело перевезли в морг, вероятно, только рано утром, и прежде всего пытались выяснить, нет ли в желудке яда. Разумеется, его там не было.

Никто не начинает работать до десяти, и никто не задерживается после пяти. Ужасная страна. Каждый думает только о себе и работает только от и до.

Разумеется, кроме того типа, что убил девушку. Ему переработка не помешала, вовсе нет.

"Семнадцать лет, - подумал Барнс.
– Господи, ведь и моему сыну семнадцать". Он подошел к дверям кабинета. Был он низенький, крепко сложенный, с головой, как валун каменоломни. Его маленькие голубые глазки, которые непрерывно бегали вверх-вниз, всегда были настороже. Ему не нравилось, когда убивали людей. Ему не нравилось, когда молодым девушкам разбивали головы. Распахнул дверь.

– Хэл!
– позвал он.
– Зайди ко мне! Начал расхаживать по кабинету. Уиллис вошел и молча остановился, заложив руки за спину.

– На очках что-нибудь нашли?
– спросил Барнс, продолжая прохаживаться.

– Нет, лейтенант. На уцелевшем стекле виден был отпечаток пальца, но маловероятно, что нам удастся что-то выяснить по одному отпечатку.

– А что с тем типом, которого вы задержали вчера ночью?

– Рэндольф? Он зол, как черт, что все до капли разболтал. Видно, боится, что в суде ему это не пойдет на пользу. Все время орет, чтобы ему вызвали адвоката.

– Я имел в виду тот отпечаток пальца.

– Нет, это не его отпечаток.

– Думаете, той девушки.

– Нет, лейтенант. Это мы уже выяснили.

– Значит, Рэндольф не наш человек.

– Нет, лейтенант.

– Я и не рассчитывал, что это он. Девушку, очевидно, убили в то время, когда он был с вами.

– Да, лейтенант.

– Чертовски жаль, - сказал Барнс.
– Чертовски жаль.
– Снова начал расхаживать по кабинету.
– Чем занимался северный комиссариат?

– Они заняты делом. Хватают всех сексуальных извра-щенцев.

– Можете им помочь. Просмотрите наши картотеки, и пусть ребята берутся за работу, ладно?
– Он помолчал.
– Думаете, это сделал наш грабитель?

– Очки говорят за это, лейтенант.

– Значит, Клиффорд наконец сорвался, мерзавец!

– Возможно, лейтенант.

– Меня зовут Пит, - сказал Барнс.
– К чему эта официальность?

– Ну, лейтенант, в общем, у меня есть идея.

– В связи с этим случаем?

– Да. Если это сделал наш грабитель, лейтенант.

– Пит!
– рявкнул Барнс.

– Итак, Пит, этот сукин сын терроризирует город. Читал сегодня утром газеты? "Семнадцатилетняя красотка с лицом, превращенным в фарш!" На нашем участке, Пит. О'кей, у нас поганый участок. Он весь прогнил и смердит, и некоторые люди думают, что так было всегда. Но меня это угнетает, Пит. Господи, мне от этого просто не по себе.

– Этот участок не так уж и плох, - задумчиво возразил ему Барнс.

– Ах, Пит, - вздохнул Уиллис.

– Ну ладно, пусть он прогнил и смердит. Мы делаем все, что можем. Черт возьми, а что от него ждать? Райские кущи с ангелами?

– Нет. Но мы должны их охранять, Пит.

– А мы что, этого не делаем? Триста шестьдесят пять | дней в году, и так каждый год. Газеты интересуются только громкими скандалами. Этот проклятый грабитель...

– Значит, мы должны его взять. У северного комиссариата такие проблемы все время висят на шее. Еще один труп. Все мы видим только трупы. Думаешь, очередной труп на них как-то подействует?

– Они неплохо работают, - заметил Барнс.

– Знаю, знаю, - нетерпеливо ответил Уиллис.
– Но, думаю, моя идея им поможет.

– О'кей, - сказал Барнс, - я слушаю.

В пятницу пополудни в гостиной стояла печальная тишина. Молли Белл уже выплакала все слезы и теперь сидела молча. Ее муж замер напротив, а Берт Клинг растерянно стоял в дверях, гадая, зачем он, собственно, пришел.

Он отчетливо помнил Дженни, как она окликнула его, когда он уходил в среду вечером. Невероятная красавица, которую грызли опасения и заботы, омрачавшие ей жизнь. А теперь она была мертва. Странно, но он чувствовал себя в ответе за это.