– И ты не хочешь её лишиться?

– Хочешь и дальше остаться в полиции?

– Да, разумеется.

– Тоща, черт возьми, не суй свой нос в нашу работу, - сказал Моногэн.

– Что?
– Клинг вытаращил глаза.

– Он хочет сказать, - пояснил Монро, - что тебе, черт побери, нечего совать нос в дела криминальной полиции.

– Я... я не понимаю, что вы имеете в виду.

– Только то, что тебе нечего соваться в дело об убийстве. Убийства исключительно в нашей компетенции.

– Мы обожаем покойников, - заявил Монро.

– Мы специалисты, понимаешь? Когда у тебя боли в сердце, ты идешь к кардиологу, так? Когда болит горло - к ларингологу. Ну, а если произошло убийство, вызываешь криминальную полицию. То есть нас. Моногэна и Монро.

– А не какого-нибудь вшивого топтуна.

– Криминальную полицию, а не ротозея патрульного.

– Не болвана с дубинкой.

– Не дебильного ночного сторожа.

– Не будочника, не вахтера.

– Не тебя!
– рявкнул Моногэн.

– Ясно?
– взорвался Монро.

– Да.

– Тебе будет ещё яснее, - добавил Моногэн.
– Тебя хочет видеть лейтенант.

– Зачем?

– Наш лейтенант - хороший парень. Считает, что его люди - лучший криминальный отдел в городе. А он стоит во главе его и не любит людей, которые суют нос куда не надо. Я выдам тебе один секрет. Он терпеть не может детективов из вашего участка, когда они суются в его дела. Проблема в том, что мы не можем отказаться от их помощи или сотрудничества, особенно, когда на вашем участке каждый год столько убийств. Детективов он терпит но не собирается терпеть всякого сраного топтуна.

– Но... почему он хочет видеть меня? Я уже все понял. Мне не нужно было совать свой нос... я... простите, я...

– Да уж, совать нос в это дело тебе не следовало бы, - согласился Моногэн.

– Безусловно не следовало.

– Но ведь я не сделал ничего плохого. Я только...

– А кто тебе это сказал?
– усомнился Моногэн.

– Может, ты нам все испортил, - сказал Монро.

– Черт возьми, - взъярился Клинг, - у меня свидание.

– Ага, - согласился Моногэн, - с лейтенантом.

– Позвони своей крошке, что тебя забрала полиция, - посоветовал ему Монро. Клинг взглянул на часы.

– Некуда, она ещё на занятиях.

– Растление малолетних, - с ухмылкой констатировал Моногэн.

– Об этом при лейтенанте лучше не заикаться.

– Она студентка, - пояснил Клинг.
– Послушайте, до семи мы управимся?

– Возможно, - сказал Моногэн.

– Надень плащ, - посоветовал Монро.

– Незачем. На улице тепло и погода хорошая.

– Скоро может похолодать. Такая погода. Такая погода просто создана для воспаления легких. Клинг вздохнул.

– Можно мне хоть руки помыть?

– Что?
– насторожился Моногэн.

– Говори откровенно, - предупредил Монро, - что ты идешь отлить.

– Нет. Мне нужно пойти вымыть руки.

– Ладно, так и быть, вымой. И шевелись, лейтенант не любит ждать.

Здание, в котором помещалось криминальное отделение северного округа, было самым запущенным, грязным и обшарпанным из всех, какие Клингу доводилось видеть. "Его как специально выбрали под у головку", - подумал он, войдя внутрь. Оно ещё и пахло смертью.

Он шагал за Моногэном и Монро, они прошли мимо дежурного сержанта, потом по узкому, полутемному коридору, вдоль которого тянулись скамьи. Из-за запертых дверей доносился стук пишущих машинок. То тут, то там в коридоре мелькали мужчины в рубашках с короткими рукавами и с пустой кобурой под мышкой. Казалось, вокруг происходит какой-то бессмысленный спектакль: звонили телефоны, мужчины таскали папки из комнаты в комнату, собирались возле автоматов с газводой - и все это в смутном полумраке интерьера под стать Данте.

– Садись, - сказал Моногэн.

– Отдохни, - добавил Монро.

– Лейтенант диктует рапорт. Сейчас освободится и примет.

Что бы там лейтенант ни диктовал, после часа ожидания Клинг пришел к выводу, что это не рапорт. Скорее это был второй том его автобиографии "Годы службы". От надежды успеть на свидание с Клер он давно отказался. Было уже шесть сорок пять, и время живо бежало дальше. Хотя, если повезет, он ещё мог застать её в колледже. Надеялся, что она сжалится над ним и немного подождет. Хотя рассчитывать на это, принимая во внимание её неохотное согласие на свидание вообще, особенно не приходилось.