В ту субботу я отправился ненадолго на работу и зажал Райана в углу. Он вскинул руки вверх, как будто я собирался снова надрать ему задницу.

— Чувак, успокойся, я не собираюсь тебя бить. Мне кое-что нужно. Помнишь, как ты хвастался, что раздобыл фальшивые документы, удостоверяющие личность? Ты действительно можешь это сделать?

— А что? Ты серьезно полагаешь, что я для тебя что-нибудь сделаю?

— Нет. И не хочу. Я хочу, чтобы ты сделал это для Дженни.

Как только я ему выложил всё, мне больше не пришлось уговаривать. Никто не мог ненавидеть Дженни, и даже Райан переживал о ее благополучии и счастье. Я позаботился об остальном.

На следующей неделе мы с Дженни вернулись в школу и проводили каждый день вместе либо у нее, либо у меня дома. Она все ещё принимала антибиотики, и большинство дней нельзя было даже подумать, что с ней что-то не так. Она с лёгкостью напугала меня до чёртиков резиновой змеёй, подкинув ее на сиденье моей машины. Я ведь даже знал, что это было, и все равно завизжал как девчонка. Я был абсолютно не против, если бы она пугала меня так до конца моей жизни.

Пару дней спустя я встретился с Райаном перед гостиничным комплексом «Зазен». Он по-прежнему был крысой, но взял у меня двести баксов и отдал мне мои документы. Ничего не изменилось, только нам стало по двадцать одному году вместо семнадцати. Кроме этого факта юридические документы были законными.

— Привет, Блейк. Я перезвоню тебе позже. Я только что вошла в школу.

— Стой.

— Что стой? — спросила Дженни.

— Не ходи в школу, встретимся у Пристани.

— Какой ещё Пристани? Я даже не знаю, что это. И это не имеет никакого значения, у меня тест. Встретимся там после школы. Я тебе перезвоню.

— Дженни Линн Холден, не смей вешать трубку. Жду тебя у Пристани. Я получил кучу плохих оценок, потому что прогуливал из-за тебя уроки. Ты у меня в долгу.

— Блейк, это действительно так важно и не может подождать?

— У меня назначена очень важная встреча.

— Встреча?

— Там есть небольшой торговый центр со Старбаксом. Встретимся там.

— Я не буду делать татуировку.

Я засмеялся и пообещал ей, что веду ее не за тату.

Я сидел на парковке со стаканом кофе и кексом, ожидая Дженни и опять молясь, чтобы это сработало. Если ей что-то и поможет почувствовать себя лучше, так это именно оно.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась Дженни, когда я встретил ее у ее машины.

Я поцеловал ее.

— Помнишь, я обещал тебе, что у нас будет ребенок, твой и мой?

— Блейк? — произнесла она, глядя на меня так, словно я что-то замыслил. Так и было.

— Идём, Дженни. Просто следуй за мной. Я знаю, что делаю.

— Идём куда?

— Давай сделаем ребенка.

— Блейк, ты спятил?

— Доверься мне. Ты меня полюбишь, когда мы отсюда уедем.

— Я любила тебя до того, как мы приехали сюда.

— Ты будешь любить меня ещё больше. Поверь.

— Это пугает.

Дженни поверить не могла, что мне удалось такое провернуть. Никто даже не задал ни одного вопроса. Врач был ужасный, и мне это понравилось. У нее было слишком много дел, что расспрашивать нас. Ей надо было заработать ещё несколько тысяч долларов, прежде чем отправиться домой. У нее не было никакого врачебного такта, и она общалась с нами как с двумя самыми малозначительными людьми на планете. Но... Она заверила нас в своем успехе и считала, что мы успеем за наши короткие пять недель извлечь несколько яйцеклеток, прежде чем Дженни начнет свое лечение. Именно это меня и волновало. Весь визит Дженни сидела с широко распахнутыми глазами. Возможно, они у нее на лоб полезли, когда я выписал чек на десять тысяч долларов со своего личного счета. Меня не волновало, что мама прибьет меня за это. Пока Дженни была счастлива, мне было наплевать, что станет со мной.

— Ты сумасшедший. Ты это понимаешь? — поинтересовалась

Дженни и бросилась в мои объятия. Придерживая ее за задницу, я направился к машине, пока она целовала меня и говорила, что я лишился рассудка.

— Я с ума по тебе схожу. И знаешь что?

— Что?

— У тебя будет своя Лондон.

— У нас, а не у меня. А если это будет мальчик?