— Ты бы хотя бы увидел, что стоит на другой чаше весов…

Он откинулся, глядя на нее неверящим взглядом, и чуть не свалился с высокого барного стула. Инга схватила его за локоть.

— Город, из которого на протяжении десяти веков отдавали приказ уничтожать моих малолетних предков?

— Средние века, Мэтью, были не только у людлингов… Нельзя жить местью.

Он поискал и нашел сбоку от себя пачку Мальборо. Вытащил сигарету, и уже знакомым жестом попросил у Инги прикурить. По еле выбившемуся из ее пальца огоньку понял, что пить на сегодня кому-то пора заканчивать…

— Зачем я вам нужен? Даже если я пойду против брата, вы же не думаете, что я смогу его…

Инга помотала головой.

— Не думаем. Но если хотя бы один из Первородных встанет на нашу защиту, расклад будет совершенно иным. Грядет война, Мэтью…

— Какая защита, Господи… — Мэтью сжал руками голову. — Я же ничего в этом смысле не умею. Ты говорила о какой-то колоссальной силе, что должна быть у меня… власти над материей… Какая сила? Какая власть? Я — ботаник, Инга… Я не дрался уже лет сто…

Она улыбнулась и вдруг, оттолкнувшись от барной стойки обеими руками, вместе со своим высоким стулом начала медленно падать спиной назад, будто позади нее была мягкая кровать, а не металлические перила, за которыми начинался нижний уровень зала. От неожиданности Мэтью не сразу среагировал, а когда понял, что происходит, было уже поздно — тем более, что она подняла руки и схватить ее было не за что.

— Стой! — зачем-то крикнул он, рванулся вслед за ней…

И вдруг, самым непостижимым образом, овладел структурой шерстяной ткани Ингиного объемистого свитера — проник во все его толстые, шершавые нити и незамысловатые узоры, в живые, трепещущие клетки волосков и даже в мертвые, но куда более сложные элементы акриловой составляющей. Он увидел всю глубину этих… деталей, смог переплестись с ними и познать их сущность — до самых, что ни на есть, первопричин. И понял, что может разобрать этот свитер на любые из его «запчастей».

Но на это у него не было времени. Словно продолжение собственного тела, Мэтью остановил от падения и поднял этот свитер… вместе с хохочущей в нем Ингой.

— Креативно… Я уже думала привлечь Тьму, чтоб не разбить голову, но ты оказался быстрее… И это мы тебя еще тренировать не начали.

Но Мэтью было не до смеха. Встав и подняв ее упавший стул, он твердо взял ее за локоть.

— Больше так не делай, — попросил он, отдышавшись.

Она заговорщически подмигнула.

— Не обещаю… ботаник.

И, слегка пошатываясь, села на свое место. Мэтью покрутил головой — вроде бы происшествия никто не заметил.

— Что Темная ведьма вообще делает на стороне Света?

Она торжествующе улыбнулась.

— Вот видишь! Твой брат рассказывал тебе только то, что ему было выгодно. Небось расписал все так, будто Райское Место — это город-узурпатор, что Темные прям все исстрадались, и только и мечтают, чтобы он освободил их от Светлого ига… Небось обещал, что разделит весь мир по-честному, да?

Бармен поставил перед ними почти опустошенную бутылку «Черной Марки» и отошел, качая головой. Инга положила голову на кулаки и задумчиво смотрела куда-то в янтарную глубину своего любимого напитка.

— Только все немного не так…

— А как?

— Свет, Мэтью, — она подняла голову и посмотрела на него неожиданно трезвым взглядом голубых глаз, — это не только физическое качество. А Тьма — не только Зло.

Он ничего не понял и поднял очередную рюмку.

— За мою первую жертву. Пусть покоится с миром.

Инга скривилась и помотала головой, взметнув рыжие кудри.

— Не получится. Оборотни после смерти горят в Аду. Такое им наказание за грехи…

Но выпить не отказалась. Пошарив по подносу, обнаружила, что лимоны кончились и махнула рукой.

— Какие грехи? — Мэтью чувствовал, что ему не помешает сейчас узнать о каком-нибудь чудовищном преступлении существа, которое ненароком только что убил.

Она положила голову ему на плечо, неожиданно зевнула и закрыла глаза.

— Оборотни и колдуны одной крови… Только оборотни могут менять обличье… Так вот, оборотни повадились принимать облик какой-нибудь невинной ведьмы и творили всякие гадости… За это ведьм сжигали на кострах… Ну, кроме таких ведьм, как я… Потому что я не горю… Только мерзну… Когда Внесторонний мир прознал про это, на род оборотней наложили проклятье… теперь каждую ночь, в каком бы обличии они ни были, оборотни превращаются в то, что ты видел в той комнате… Другой постоянной формы у них нет. И пола тоже нет…

Мэтью поразмыслил над сказанным и решил, что легче ему не стало.

— Но этот-то конкретный оборотень ничего плохого никому не сделал… Еще и вроде как «присматривал» за мной…

Инга не ответила, ее голова лежала у него на плече мертвым грузом. И кто за кем не угонится, злорадно подумал он и разлил остаток бутылки в стоящие перед ним опустошённые рюмки.

«Зачем нужно было, чтобы я убил этого несчастного?».

«Кому нужно было? Ты же случайно его убил…».

«Но ты ведь не мог не знать, что это опасно, что я еще не опытен в этих делах… Он выполнил твое задание, нашел меня, собирался отдать мне триггер…».