— А если не случайность, тогда что?

— А если не случайность…

— Ну? Не томи!

Почувствовав, что Том, понукаемый Тишей, чувствует себя очень неуютно, Уилл решил вмешаться:

— Послушай, скажи мне, чайнику, что происходит? Что такое системные часы? Почему они остановились? И, если уж на то пошло, что тут такого, что они остановились?

— Системные часы — та часть компьютера, о которой никто никогда не вспоминает, воспринимая ее как нечто само собой разумеющееся. Они работают всегда, даже когда компьютер выключен.

— Что они делают?

— Просто показывают время.

— Ну и?..

— Тут самое важное заключается в том, что о них никто не вспоминает. Человек может понавесить на свою машину хренову тучу антивирусных заплаток, закрыв ими все подходы к системе. Но про часы он забывает. А это лазейка.

— Как дырка в заборе, которую из-за высокой травы никому не видно?

— Точно! Иногда системные часы сбоят. Бывает, конечно, врать не буду. Например, это случается из-за резкого скачка напряжения. Тогда они просто отрубаются. Но если ты видишь, что системные часы встали, это может означать и другое.

— Что кто-то их остановил?

— Да. Если ты хакер, ты можешь послать им команду. Определенный набор данных, который приведет их в замешательство и отрубит. А если ты очень хороший хакер, ты можешь заставить их плясать под свою дудку.

— Это как?

— Ты можешь заставить их выполнять свои команды и получить через них доступ к серверу.

— И это как раз наш случай?

— Пока не знаю. Мне нужно заглянуть в системный журнал самих часов, чтобы это понять. И сейчас я это сделаю… подожди-ка еще минутку… — Том вдруг выпучил глаза и заорал: — О, видел? Нет, ты это видел?!

Он истерично тыкал пальцем в монитор, в какую-то бессмысленную строчку чисел.

— Привет, привет, чертов незнакомец!

Поначалу растерявшиеся Уилл и Тиша теперь поняли, что им показывал Том, — 89.23.325.09. Это был чужой IP-адрес. Тот, которого не было в реестре хасидской общины.

— Это чужак? Кто он?

— Вот это мы сейчас и узнаем… — мстительно пробормотал Том, вводя новую команду.

В следующую секунду он торжествующе хлопнул в ладоши и впервые за много часов удовлетворенно откинулся на спинку кресла.

— Ну? Видали?

Монитор вновь выдал несколько абзацев абракадабры. Уилл растерянно бегал глазами по непонятным строчкам, пока вдруг не уперся в одну из них. Он пораженно взглянул на Тишу и увидел, что та тоже смотрит на эту строчку.

Люди, которые взломали компьютерную сеть хасидов… И получили доступ ко всему, чем те располагали… Люди, которые виртуально заглядывали хасидам через плечо и были в курсе всех их дел… Люди, которые вместе с хасидами вычислили местонахождение и установили личность всех праведников… Эти люди базировались в Ричмонде, штат Виргиния… И если верить строчке, которую бесстрастно выдал компьютер Тома, они действовали под вывеской Церкви Воскрешенного Христа.

Понедельник, 17:13, Дарфур, Судан

Вечер, в который было совершено тридцать пятое убийство, выдался удушающе знойным и тихим. У людей — от недоедания и всех перенесенных страданий — не было ни сил, ни желания шуметь или тем паче веселиться. Да и угасший день был такой же полумертвый. Лишь время от времени тишину разрывал крик муэдзина, созывавшего правоверных на молитву.

Мохаммед Омар задумчиво и устало смотрел на горизонт, линия которого подергивалась в дрожавшем знойном воздухе пустыни. До заката оставалось всего ничего. Скоро спустится ночная прохлада, и многим полегчает. В Дарфуре всегда так было: солнце по утрам вставало стремительно и неумолимо и весь день немилосердно жгло, а вечером так же быстро пропадало за горизонтом, даруя всему живому краткий отдых. Мохаммед не знал, как было в других местах. За всю свою жизнь он ни разу не покидал Судана и не видел ничего, кроме этого бесконечного и унылого пейзажа — камень, песок, камень, песок…

Близилось время вечернего обхода лагеря. Первым делом он решил заглянуть к тринадцатилетней Хаве, которой выпала тяжкая доля стать матерью для шести младших сестренок. Они пришли в лагерь две недели назад — после того, как повстанцы спалили их деревню. Хаве та ночь запомнилась плохо и была похожа на кошмарный сон. Она проснулась от криков. По улице скакали разъяренные и страшные всадники с факелами, которые они швыряли на крыши лачуг. Все вокруг горело, от жара нечем было дышать. Не раздумывая, Хава схватила в охапку малышей и бросилась с ними бежать. Когда она очнулась, то поняла, что совсем забыла про родителей. А когда с рассветом вернулась в деревню — деревни уже не было. На пепелище лишь дотлевали трупы, среди которых она нашла и мертвых родителей.

Мохаммед выделил ей крошечную палатку, крытую соломой. Хава сидела на пороге и кормила овсянкой трехлетнюю сестру. Мохаммед приветливо кивнул девочке и пошел дальше. Его следующей остановкой была больница. Так они называли дощатую лачугу, погруженную во мрак и источавшую тяжелый запах. Косар, санитарка, поджидала его на пороге.

— Сколько сегодня? — тихо спросил Мохаммед, натолкнувшись на ее мрачный взгляд.

— Трое. И четвертый уже отходит, — ответила женщина почти равнодушно.