Теперь же ему не надо было никуда спешить. Его марафон прервался, хотел он того или нет. Следователь даже не соизволил оставить ему ручку и бумагу.

Уилл невольно начал себя жалеть. Желание это в последние дни несколько раз пыталось проникнуть в его сознание, но Уиллу все было недосуг. Теперь — другое дело.

Все оборачивалось как нельзя хуже. Как Уилл ни гнал от себя эту мысль, но сейчас пришло ее время. Жену похитили, и он ее не нашел. Загадки хасидов-фанатиков по большому счету так и не были разгаданы до конца. В ближайшие часы ему предъявят официальное обвинение в убийстве человека. И предъявят такие улики, от которых трудно будет откреститься. В довершение всего он понял, что его обвели вокруг пальца. Как ребенка. И вот это было обиднее всего.

В конце концов, кто отправил его в тот дом посреди ночи? И можно ли назвать совпадением тот факт, что он прибыл туда как раз в тот момент, когда совершалось убийство? И не забавно ли, что убийца — после того, как сделал свое дело, — укрылся именно в хасидской синагоге, а не где-нибудь еще?

Все эти страхи насчет конца света… ну конечно! Да они сами же его и приближали! А когда Фрейлих понял, что Уилл и Тиша его раскусили, тут же свалил вину на неизвестных злодеев. Да нет и никогда не было никаких неизвестных злодеев! Первоначальные подозрения Уилла, как теперь выясняется, имели под собой почву. Хасиды, и именно они, стояли завеем, что творилось в мире в последние дни. Им удалось разыскать праведников, и они начали их убивать. За что? Это другой вопрос, в котором у Уилла сейчас не было времени разбираться.

В какой-то момент они с Тишей стеши серьезной помехой, и Фрейлих решил вывести их из игры. Да не своими руками, а руками полиции. Нет, что ни говори, а задумано было мастерски!

Теперь смешно и думать, что всего неделю назад главным в жизни Уилла была его карьера. Карьера! Какая теперь, к чертовой матери, может быть карьера?! Ее нет, с ней покончено. Сначала редактор застал его врасплох, когда он рылся в чужом столе. Теперь вот в редакцию позвонили из полиции…

И отец… Уилл в одночасье упал в глазах отца, мнением которого очень дорожил. Он вырос вдали от него и во многом был лишен мальчишеского счастья. Ему вдруг вспомнились гимназические турниры по крикету. Его друзей всегда громко поддерживали их отцы, и только Уилла окружало молчание. В детстве его даже спрашивали несколько раз, не умер ли его папа…

Уилл одно время чуть ли не ненавидел отца. Вот за это самое унизительное одиночество в школьные годы. И поддерживал мать, когда та говорила о Уильяме Монро-старшем плохо. Но все обиды проходили. И когда они отступали, Уилл понимал, что очень скучает по отцу. Ему так не хватало его!.. Сколько раз он мучился от зависти, видя, как родители его друзей обнимают своих отпрысков!..

И вот сейчас, сидя в одиночной камере, он вдруг впервые понял, зачем перебрался в Америку. Он приехал сюда для того, чтобы доказать отцу, что чего-то стоит, и заслужить его одобрение.

У него был отличный план. Звезда Оксфорда, блестящий и одаренный Уилл Монро ехал покорять Америку, имея в голове тщательно разработанную стратегию. Он часто представлял себе тот момент, когда он, в строгом костюме и бабочке, только что удостоившийся Пулитцеровской премии, склонится к микрофону и сдержанно поблагодарит всех, кто верил в него, и скажет, что не собирается останавливаться на достигнутом… И отец из зала будет неотрывно смотреть на сына… и во взгляде его будет читаться нечто такое волшебное, от чего у Уилла захватит дух…

Он хорошо начал. Дважды за одну неделю его заметки оказались на первой полосе… Его поздравил с успехом сам редактор… Он подавал огромные надежды, и ему завидовали все без исключения молодые корреспонденты и стажеры «Нью-Йорк таймс». И вот спустя всего несколько дней его карьера оборвалась. Внезапно и навсегда.

Вдобавок он лишился женщины, которую любил.

Конец…

Уилл сидел, ссутулившись, на нарах и мысленно умирал. Не сразу, далеко не сразу он понял, что откуда-то из самых дальних закоулков его сознания на поверхность отчаянно пытается пробиться еще одна мысль. Уилл гнал ее от себя, но в конце концов она взяла верх.

А что, если хасиды правы? Что, если в ту минуту, когда будет убит последний из тридцати шести избранных, мир рухнет? В конце концов, до сих пор все свидетельствовало скорее в пользу этой бредовой теории, чем против нее. Гейвин Кертис действительно оказался на редкость праведным человеком. И Бакстер. И Макрей. И Самак. И все они не афишировали свою деятельность, а совсем напротив — прятались от славы. И всех их убили. Может ли быть так, что вся теория справедлива, а ее финал — конец света — ошибочен?

Пару часов назад он стал свидетелем еще одного убийства. И скорее всего тот старик был одним из избранных. А это означает, что убийцы близки к завершению своей миссии. Он посмотрел на часы — если верить Тише, Йом Кипур закончится через шестнадцать часов…

Уилл вздрогнул от неожиданности, когда дверь в камеру с лязгом отворилась. На пороге стоял не отец, как надеялся Уилл, а все тот же Фицуолтер.

— Идемте.

— Куда?

— Увидите.

Они спустились по лестнице в подвал и оказались в просторной, ярко освещенной комнате, вдоль дальней стены которой выстроилось пять или шесть мужчин. По крайней мере трое из них выглядели как наркоманы. Один был в штатской куртке и форменных полицейских штанах. От двух других скверно пахло, словно, они дневали и ночевали на свалке и никогда не мылись. Бездомные… Уилла поставили с краю. После этого следователь вышел из комнаты и закрыл дверь на ключ.