Тем самым он убивал сразу двух зайцев: во-первых, не мучился от духоты; во-вторых, избегал встречи с болтливыми тетками, которые допоздна засиживались на скамейке у его дома, перемывая косточки каждому прохожему. Самое обидное, что среди них он часто видел и собственную мать. В таких случаях ему приходилось останавливаться и рассказывать, как прошел день. Это было для Санжая сущим наказанием. Он рос замкнутым и стеснялся любой компании.

К тому же то, что местные жители называли прохладой, любой человек, привыкший к благам цивилизации и северному климату Европы и Америки, счел бы изощренной пыткой. Санжай Европу и Америку в глаза не видывал, но кондиционеры боготворил. Авиационный ангар, в котором располагался их офис — пчелиные соты индивидуальных кабинок на четырех этажах, — продувался автоматикой насквозь и с утра до позднего вечера дарил райское ощущение истинной прохлады и комфорта. Офис был для Санжая любимым местом во всем городе.

Он работал в колл-центре [7] — одном из тысяч, разбросанных по всей Индии. Он и сотни других таких же молодых индусов ежедневно принимали сотни звонков со всех концов света, выдавая справки по самым разным запросам. Английские бабушки уточняли расписание рейсов в США, куда собирались, чтобы проведать внуков. Жители Филадельфии недоумевали по поводу повышения тарифов на телефонные переговоры. Туристов из Маклсфилда интересовало расписание поездов до Манчестера. И так далее и тому подобное. Самое удивительное, что все эти люди и не подозревали о том, что на их звонки отвечали операторы, находившиеся на другом краю света.

Санжай любил свою работу. Для восемнадцатилетнего юноши его зарплата была более чем достойной. К тому же никто не запрещал ему оставаться на рабочем месте во внеурочное время и заниматься своими делами. Именно это и привлекало его больше всего. Личная кабинка, в которой было все, что требовалось: стул, стол и компьютер с безлимитным широкополосным Интернетом.

Санжай был молод, но в виртуальном мире считался ветераном. В это трудно было поверить, глядя на невысокого щуплого подростка. Но факт оставался фактом: Санжай вырос вместе с этим миром, а впервые вышел в Интернет еще в те времена, когда в Сети насчитывалось всего несколько сотен сайтов. Потом их число начало расти в геометрической прогрессии, но Санжай никогда не терялся в этом мире, ибо мужал и набирался опыта столь же стремительно. В последние годы Интернет разросся просто невообразимо. Он походил уже на целую параллельную вселенную. И Санжаю нравилось посещать ее каждый день. Да, собственно, он фактически жил в ней. Он открывал новые страны и новые континенты, появлявшиеся в этой вселенной, в момент их зарождения. Не выходя из своей крохотной спаленки или из рабочей кабинки колл-центра, он путешествовал по Бразилии, участвовал в политических дебатах по поводу войны в Югославии, смеялся над комедийными мультиками индонезийских аниматоров, изучал историю кельтов, постигал науку восточных единоборств на сайтах тайваньских сэнсэев. Ему все было доступно в этом мире, где для него не существовало запертых дверей.

Он видел все, что был способен показать ему Интернет. Не только то, что восхищало его и пробуждало в нем интерес, но и то, на что не хотелось смотреть. То, с чем он однажды решил бороться. Несколько месяцев у него ушло на разработку детальной стратегии его личной войны, и только сутки назад он понял, что по-настоящему готов ее начать.

Санжай был хакером. Он стал им в возрасте пятнадцати лет, как и многие, подобные ему. Одно время он развлекался тем же, чем и другие, — просматривал карты ракетных целей НАТО, останавливался за миг до отключения всей электроники Пентагона, добирался до святая святых штаб-квартир интернациональных корпораций… Но всякий раз Санжай убирал пальцы с клавиатуры за мгновение до того, как переступить порог чужих владений. Он не собирался никому вредить. Его это не привлекало. Он не хотел умножать людские страдания, которых — Санжай уже успел это понять — хватало в мире и без него.

Это было давно. Тогда в нем жило сочувствие ко всем. Лишь позже он научился ненавидеть тех, кто не был достоин сочувствия, и в его словаре появился термин «враг». И тогда он впервые задумался об идее противостояния, войны… Одержимый жаждой действия, он провел за компьютером десятки бессонных ночей. И вот наконец его оружие было отточено и наведено на выбранные цели.

Санжай написал программу поистине гениального компьютерного вируса, способного за считанные дни распространиться по всему миру — точно так же, как распространялись вирусы, изобретенные многими его коллегами-хакерами и другими, которых уместнее было бы называть иначе — кракерами [8] .

Почти два месяца Санжай потратил лишь на то, чтобы отладить схему воспроизводства, совершенствования и дистрибуции вируса. В какой-то момент это настолько захватило его, что он даже забыл о конечной цели всего предприятия и был одержим только технической стороной дела. Как и большинство его компьютерных собратьев, вирус Санжая должен был разлететься по всему свету при помощи виртуальной сети и затаиться в миллионах компьютеров рядовых пользователей от Гонконга до Ганновера, раскидывая свои невидимые щупальца все шире и глубже. Люди, беззаботно просиживавшие ночи напролет за сетевыми играми, или отсылавшие электронные письма своим друзьям из других стран и городов, или даже просто дремавшие за клавиатурой, и не подозревали о том, что в эти самые минуты в их компьютерах вовсю трудился маленький, почти живой чужой организм, рассылая свои споры всем адресатам, до которых только мог добраться.

Только вчера, удовлетворившись итогами свершенной им тайной экспансии, Санжай наконец отдал своим «солдатам» приказ — искать врага. Поиск, конечно же, велся на крупнейших серверах мира уровня «Яху» и «Гугл». В течение последних суток со всех концов мира к Санжаю стекались результаты. Поименный список «врагов» рос ежесекундно. Вирусные споры не только находили нужные сайты, но и отыскивали в них невидимые дыры, через которые намерены были действовать в дальнейшем. Находить такие дыры в добротно построенных сайтах было нелегко, но Санжай не привык отступать перед трудностями. Вирус «приклеивался» к цели и начинал бомбардировать ее микроскопическими битами искаженной информации, часто полной электронной абракадаброй, какую адресат никак не ждал получить. Именно при обработке подобных запросов и вскрывались программные сбои, обнаруживались искомые дыры. Санжай, влюбленный в романтику средневековой истории, видел себе это так: сотни стрел летят в сторону неприступного замка, но только одна из них пробьется в узкую бойницу и поразит засевшего за каменными стенами неприятеля. И таких замков в списке Санжая имелось немало. У каждого были свои слабые места. И хотя у некоторых они почти не были заметны, Санжай знал: терпение и труд в конечном итоге дадут нужный результат. А как только дыра будет найдена, в нее проникнет карающий меч. И тогда вражеский сайт падет. Как падет и приютивший его сервер. И они больше никогда не поднимутся из руин. По крайней мере на том же самом месте.

Санжай нимало не смущался кровожадностью своих планов. Цели, намеченные им, заслуживали уничтожения. И он не жалел сил на то, чтобы найти их. Многие хакеры хранили свои вирусы в каком-то одном месте — как правило, весьма удаленном от «цивилизованных компьютерных путей», — где-нибудь в Румынии или Монголии. Такая стратегия была уязвима. Атакованный сайт успевал засечь источник атаки и «сжигал» мост, связывавший его с ним, после чего атаки прекращались.

Но с Санжаем такие штуки не проходили. Его вирус и мириады порожденных им спор распространились буквально по всему миру и вели боевые действия отовсюду. Более того, споры были способны в любой момент превратиться в полноценный вирус и даже в его усовершенствованную версию. Воистину Санжай дал жизнь адскому созданию. Он уже и сам воспринимал свой вирус не просто как хитрый компьютерный алгоритм, сложный программный код, а как живой организм, орудие возмездия.