Его вирус регулярно обновлял свою базу спор и без конца модифицировал направления их ударов — они шли в атаку то по электронной почте, то в группах новостей, а иногда отыскивали дыры в браузерах и распространялись через них. В Интернете для них не существовало недоступных мест. При этом споры постоянно росли, быстро превращаясь в самостоятельные вирусы — и каждый раз отличались от своих «родителей». Каждый новый вирус мутировал практически до неузнаваемости, создавал собственные маршруты распространения и обзаводился собственной базой спор. Базы хранились в сотнях различных мест — даже на хакерских серверах, посетители которых как раз обсуждали между собой способы борьбы с вирусами Санжая.

Санжай гордился своим неуязвимым детищем. Он знал, что, даже если больше никогда не сядет за компьютер, его вирус будет продолжать жить и трудиться. Оставаясь подростком, он сполна познал радость отцовства. Точнее, он был основателем целой династии, целой вирусной цивилизации, в быстротечной истории которой сменились уже десятки, если не сотни, поколений.

И каждый новый вирус, каждая новорожденная спора были заняты достойным, воистину благим делом. Санжай регулярно сверялся с поступавшими отчетами — уничтожались действительно только самые вредоносные сайты и серверы, в первую очередь посвященные детской порнографии и культивирующие идеологию насилия в любых его формах. На руинах каждого такого сайта неизменно размещалась популярная в 50-х годах репродукция рисунка Нормана Рокуэлла [9] — рисующий мальчик на коленях у матери. Подпись под рисунком гласила: «Читайте детям сказки».

Санжай наконец дождался заката и отправился домой. Очередной день прошел не зря. Ему не нужна была слава. Пусть никому не известно, что это он гроза мировой порноиндустрии. Главное, что он сам об этом знает; знает, что с каждой новой атакой его вируса мир становится чище. Он не собирался останавливаться на достигнутом.

Даже перед самым наступлением ночи жизнь в Ченнаи кипела. Наверно, так было всегда. Даже когда этот город назывался Мадрасом. Может, как раз из-за этого шума и погруженности в собственные мысли он далеко не сразу почуял, что за ним кто-то идет. И лишь свернув в узкий переулок, за которым открывалась его родная улица, он услышал быстрые шаги за спиной. Санжай даже не успел обернуться. Чья-то сильная рука зажала ему рот, а в следующее мгновение он почувствовал, как в правой руке что-то кольнуло. Перед глазами повисла легкая дымка, мир качнулся и соскользнул куда-то под ноги…

Когда миссис Рамеш отыскала своего сына мертвым всего в нескольких метрах от дома, она кричала так, что ее было слышно за три квартала. Ее сынок, ее Санжай, который в последнее время постоянно твердил ей, что хочет сделать что-то во имя детей всего мира, сам толком не успел пожить… Ее нисколько не утешало то, что причиной смерти Санжая стала безболезненная инъекция.

Полицейские даже растерялись. Им не приходилось сталкиваться с подобными преступлениями. На теле мальчика не было никаких следов насилия, если не считать следа от укола. Больше того — создавалось полное ощущение, что преступник обращался со своей жертвой бережно — как в сам момент убийства, так и после него. Санжай, лежавший на спине в узком переулке, выглядел так, что о нем впору было сказать: упокоился с миром.

— Что-то тут не так, госпожа Рамеш, — качая головой, бормотал сержант. — Пурпурное одеяло, которым было накрыто тело вашего сына… Странное дело… Пурпур — цвет королей.

Пятница, 06:10, Сиэтл

Уилл был бледен как смерть. На него было просто страшно смотреть. Он снова и снова перечитывал адресованное ему короткое послание, безуспешно пытаясь отыскать в нем хоть какое-то свидетельство того, что он стал жертвой идиотского розыгрыша. Может быть, письмо предназначалось не ему, а он просто получил копию? Так делают все спамеры, бомбардируя десятки и сотни тысяч людей своими рассылками. Может быть, имя Бет в теме письма — это просто совпадение? Если бы…

Он машинально вытер вспотевшие ладони о колени, потянулся к мобильному и набрал номер своей жены.

— Пожалуйста, ответь. Ради всего святого, ответь!

В трубке слышались редкие длинные гудки. Наконец прозвучал музыкальный сигнал и Уилл услышал голос: «Привет! Вы позвонили Бет…»

Ее голос, записанный на автоответчик, заставил Уилла вздрогнуть. Он вдруг вспомнил тот далекий день, когда пригласил ее на первое свидание, оставив сообщение на автоответчике: «Заранее прошу простить, если это предложение покажется вам нахальным. Но отчего бы нам не поужинать вместе во вторник? Уилл Монро».

На следующее утро сообщение оставила уже она: «Привет, это Бет. Мой ответ — нет». И пауза. Уилл тогда зажмурился и замер на месте как громом пораженный. А Бет тем временем продолжила: «В том смысле, что это предложение вовсе не показалось мне нахальным. Совсем напротив. Буду рада принять его». Уилл тогда раз двадцать прокрутил запись, радуясь своей удаче…

Он отменил вызов и дрожащими пальцами набрал номер больницы.

— Доброе утро, пожалуйста, соедините с Бет Монро. Это ее муж. Пожалуйста.

— Минутку.

В трубке заиграли «Времена года» Вивальди. Уилл нетерпеливо кусал губы. Он прикрыл глаза и готовился к тому, что вот сейчас музыка прервется и он услышит ее голос. Ее голос… «Пожалуйста, сделай так, чтобы она сняла трубку. Она скажет: „Привет, Уилл, ты уже проснулся?“ А я скажу: „Привет, малыш…“ Пожалуйста, сделай, сделай так!»

— Я прошу прощения, ее номер не отвечает. Может быть, вас перевести на другого врача?

Уилл вздрогнул, только сейчас вдруг осознав, что Бет похитили не в тот момент, когда он прочитал электронное сообщение, посланное неизвестными злоумышленниками, а гораздо раньше. Возможно, они вломились к ней в спальню посреди ночи. Когда он последний раз говорил с ней? Давно… как давно… Ее похитили, насильно увели или даже унесли неизвестно куда, а он сидит здесь, у черта на рогах, и смотрит на свои вспотевшие ладони.