И снова этот глубокий взгляд на меня… А у меня вновь сердце заходится… Можно ли любить мужчину сильнее? Восхищаться им, благоговеть перед его поступками. Именно так у меня с Морозовым. Никого сильнее, лучше, удивительнее я не встречала. И ребенка уже люблю… безотчетно, просто потому что он есть… и он — частичка моего любимого.

— Значит вот для чего ты Ольгу попросил срочно приехать… — задумчиво говорит Агата.

— Она не очень помогла. Своих детей нет, а отпрыски мужа взрослые… Черт, наверное надо психолога нанять.

— Это хорошая мысль, — говорю мягко. — Но главное надо самому общаться начать. Ты его выбрал, так не избегай…

— Спасибо, — Ян смотрит на меня с любовью.

Но ребенок и правда выглядит странным и нелюдимым. Пятится от нас, стоящих на пороге его комнаты с охапкой игрушек в руках. Одет кстати странно для дома — слишком много на нем — и кепка, повернутая козырьком назад, и футболка, торчащая из-под накинутой сверху куртки, джинсы, которые ему явно великоваты.

— Это я наспех ему купил пока вез сюда, — объясняет Ян, когда шепотом на ухо спрашиваю почему малыш так странно одет.

— Саша, привет, меня зовут Рита, — пытаюсь установить контакт с ребенком. Он ужасно худой, прям таки тонкий как тростинка, но высокий, выглядит, пожалуй, уже как первоклашка.

— Отказывается переодеваться, — жалуется Татьяна, вставшая при нашем появлении из кресла. Пока шли сюда Ян объяснил, что приставил служанку к ребенку круглосуточно.

— Наверное мы можем пока отпустить Таню, — предлагаю тихим голосом, и тот кивает служанке, которая смотрит на меня с благодарностью.

— Привет, малышня, давай знакомиться! — вмешивается Агата. Она не раздумывает как мы, а сразу, за пару шагов оказывается возле ребенка. — Дай посмотрю на тебя… — девушка садится на корточки, но Саша неожиданно отталкивает ее от себя, с силой. Агата летит на пол, вскрикивая, а ребенок пулей скрывается за дверью.

Вот и все знакомство. Первая попытка провалилась с треском. Следующий час проводим в уговорах — ребенок заперся в ванной. Приходится снова вызвать не успевшую насладиться отдыхом Татьяну, в надежде что к ней малыш хоть как-то привык.

Чувствую, как переживает Ян, успокаивающе глажу его по руке, когда входим в комнату Морозова. Он взял с меня обещание что пока его не будет — здесь останусь. Хотя с Агатой отношения налажены, и я вполне могла бы переехать обратно. Но Ян настаивает. Сказал, что хочет представлять в разлуке, как сплю в его постели. Разве могу найти силы отказать ему в этом? Он не приказывает, лишь просит… И самой мне будет легче в разлуке в его комнате, вдыхать его запах, спать на его постели…

— Наверное завтра надо вызвать специалиста, — говорит он нерешительно. — Пусть поработает с ребенком… Так не может продолжаться.

— Все утрясется. Но конечно, вызови. Не помешает, — соглашаюсь я.

— Черт, я уезжаю, когда в доме полный кавардак. Буду ведь с ума сходить, думая, как ты тут… и что с пацаном…

— Мы справимся…

Но несмотря на собственные уверения, ночью у меня сдают нервы. Прижимаюсь к Яну, и в отчаянном порыве, умоляю:

— Возьми меня с собой…

Не в моих привычках просить, гордость всегда была на первом месте, и чтобы защитить ее, в ход шло все — высокомерие, надменность и даже хамство… Поэтому сейчас чувствую себя так, словно с меня содрали кожу. И вот она я, открытая и абсолютно беззащитная. Не осталось ни одной маски. Лишь дрожащая, испуганная и беспомощная женщина… влюбленная до безумия.

— Че-ерт, малыш, как бы я хотел, — хрипло отвечает Морозов, стискивая меня в объятиях, прижимая к себе так сильно, что становится трудной дышать. Его руки жадно шарят по моему телу, ласково сжимают груди, играя с сосками.

— Так возьми. Мне страшно оставаться тут без тебя, — умоляю снова и снова.

— Я не могу… Очень бы хотел… Но это полевые условия, грязь, антисанитария. Стройка проходит в безлюдном месте. Пока никаких коммуникаций… И куча мужиков, которые по своим бабам тоскуют. Я не могу привезти тебя туда. Пойми. Это нарушит режим, расслабит их.

— Что вы такое строите? — спрашиваю глухо, уткнувшись в плечо Яна.

— Тюрьму, — вздыхает Морозов. — Поэтому среди рабочих есть и заключенные… Пойми, там точно не место для женщины…

— Теперь я буду бояться за тебя, — всхлипываю.

— Мне это приятно, — едва заметно, краешками губ улыбается Морозов.

— Я все время боюсь за тебя… Боюсь, что как мираж исчезнешь… — вырывается у меня признание.

— Малышка… Ты сводишь меня с ума, — хрипло признается Морозов.

И мне уже плевать на собственное правило — не заниматься любовью, пока живу в его комнате. Я попросила об этом не подумав, что сама едва ли выдержу подобное… По правде, я даже не ожидала, что Ян согласится. Но этот мужчина снова и снова удивляет меня, восхищает своей силой, выдержкой. Умением ждать, терпеть…