И всё же мы похоже: мы — первые красавицы в институте, как минимум — на потоке. Но главное различие между нами — косметика. Она любит тонкий слой косметики, почти не скрывающий её естественную красоту, а я — вся напомаженная и перекрашенная, в штукатурке и тенях. Меня без косметики не узнаешь. И откуда у меня эта боязнь естественности?

Вика поднимает глаза и смотрит на наше с ней отражение, делает губы уточкой.

— Не хочешь сфоткаться? — спрашивает она.

— Ну да, фоткаться лучше в ванной или туалете перед зеркалом, — улыбаюсь я. Вспоминаю, сколько ходит над этим приколов.

— Но здесь-то мы ещё не фоткались, — говорит она.

— Давай.

Вика достаёт свой телефон, и мы строим ему рожицы, губы уточкой, глазки такие наивные, реснички машут. Просто ангелочки, а не девочки! Она обнимает меня и к себе прижимает, а я просто сгораю от страсти в её объятиях. Прикасаюсь губами к её щеке, а она всё это фоткает. Задирает голову, а я целую её в шею, и мы вместе смотрим в кадр.

— Так сексуально выходит! — Вика сразу выставляет фотки. — Не хочешь обратиться к профессиональному фотографу?

— Только если это будет кто-то знакомый. А то мне однажды предлагали… — Я не договариваю, замолкаю.

— Что предлагали?

— Кастинг. Сначала говорят: «Сними то, потом сними это». Я даже бюстгальтер сняла, хотя не стоило. А потом: «Отсоси ему или полижи ей». Я так испугалась, едва ноги оттуда унесла.

— Ты была на таком кастинге?

— Случайно. И больше никогда туда не пойду. Я же думала, это просто съёмка.

— Это съём девочек для порно, — смеётся Вика. — А тебе не предлагали в эскорт? С твоей фигурой и внешностью…

— Да брось ты, у меня же парень есть! Тем более, эскорт, любовь за деньги — это не моё, может, кому-то и надо, но не мне. Я и с Сашкой то с трудом переспала в первый раз, а как представлю, что нужно будет переспать с другим мужчиной, меня прям выворачивает. Я, наверное, умру если это случится. Надеюсь, Сашка никогда меня не бросит и мне не придётся больше спать ни с одним другим мужчиной.

— А с женщиной? — вдруг говорит Вика и смотрит мне прямо в глаза.

У меня всё на душе холодеет, я замираю и не могу пошевелиться, не знаю, что сказать, что ответить.

— Да шучу я, шучу! — говорит она. — Ты бы видела своё выражение лица! Ты так испугалась. Думала, я тебя в постель затянуть хочу? Да? — смеётся Вика.

А мне не до смеха. В душе у меня сейчас такое творится!

— Вернёмся в комнату? — нерешительно предлагаю я. — А то здесь в ванной тесновато двоим.

— Да-да, конечно, только не в комнату, а на кухню. В комнате сейчас мебель собирают.

Мы выходим из ванной и садимся в крохотной кухоньке. Вика включает телек:

— Что посмотрим? — спрашивает она.

— Музыкальный канал, — говорю я.

Она переключает каналы пока не находит какой-то там, как раз показывают клип в котором несколько обнажённых женских тел трутся друг о друга. Сейчас все клипы такие — ну, по крайней мере, большая их часть. Вика садится читать мой конспект, а я стою за её спиной и легонько массирую ей плечи. Я босиком и немного мёрзну, стоя на холодной плитке, и потому переминаюсь с ноги на ногу.

Вика несколько минут читает конспект, будто не замечая меня. А после улыбается и прижимается щекой к моей руке.

— Юлька, ты чудо! — произносит она, опускает глаза и видит, что я босиком. Она опускается ниже и касается ладошкой моей ноги. — Ты ж замёрзла. На, надень мои тапочки.

— Но тогда замёрзнешь ты.

— Нет, — качает она головой. — Я не мерзлячка, мне нормально.

Я надеваю тапочки и чувствую тепло её ног. Оно согревает меня. Мне так хорошо с ней рядом! Слушала бы её и слушала, сидела бы и смотрела, как она мой конспект читает, или как она зубы чистит, или ногти пилочкой полирует. Мне кажется, я могу любоваться ею часами. Главное — чтобы она не догадалась.

Вика смотрит на меня и улыбается, я улыбаюсь ей в ответ. И мне кажется, так будет всегда, я никогда не признаюсь ей в своих чувствах. Мы никогда не будем вместе. В конце концов, у меня есть Сашка, он любит меня, заботится обо мне. Нужно ценить то, что имеешь, иначе, можно потерять себя в погоне за какой-то там любовью.

Дома я вновь захожу на сайт лесбиянок, вернее, в секретный чат: я теперь там и если что — то меня волнует, могу писать только своим. Они меня поймут; похоже, они — единственные, кто меня понимает.