Разбросанные фантики… куда их? Рассовываем по карманам, я набиваю ими сумочку. Мы вбегаем на кухню. Я хватаю чайник с чуть тёплой водой два пакетика чая, кладу нам по две конфеты. Сразу беру одну и запихиваю себе в рот — как же мне хочется сладкого, это ужас какой-то. А это значит, скоро снова придётся худеть, но я готова сейчас убить ради шоколада.

Вика берёт в руки холодную чашку чая и давится от смеха. Открывается дверь, и в дом входят родителя Сашки, а за ними следом и он сам.

— Девчонки, познакомьтесь, это мои родители, — говорит нам Сашка, а после поворачивается к ним, как будто оправдывается. — Мою Юльку вы знаете, а это её подруга Вика.

— Очень приятно! — улыбается Вика.

— Здравствуйте! — здороваюсь я.

Дядя Вадик недовольно оглядывает свой дом, но придраться действительно не к чему: всё чистенько и аккуратненько. Здорово они тут с Викой тут всё отмыли!

— Привет, Юль! — здоровается со мной мама Сашки. — Очень приятно, Вик! — кивает она.

— Да, привет! — по-деловому говорит дядя Вадик. Он такой крутой! — И чем вы тут два дня занимались? — по-доброму улыбается он.

«Лесбос, орал, гангбанг, тройничок, футфетиш». — Я скорее под землю провалюсь, чем скажу это вслух.

— Да вот сидим тут, чай пьём, — с улыбкой отвечаю я и даже краснею от смущения.

— Надеюсь, только чай и ничего покрепче, — неудачно шутит мама Сашки, ещё сильнее вгоняя меня в краску. У меня такое чувство, что меня отчитывают. Чёрт, как же я не люблю вот так сидеть и краснеть! В такие моменты хочется провалиться под землю. С ужасом представляю, что будет, если нам придётся жить в одном доме с его родителями — это же не моя мамка. Меня съедят заживо!

Трясущимися руками беру чашку и делаю безвкусный глоток холодной воды с мокрой, не заварившейся заваркой. Слава Богу, в пакетики добавляют красители, и вода хоть чуточку окрасилась, но по вкусу это всё та же вода из крана, только с земляничным ароматизатором. Вика смотрит на меня и едва сдерживается от смеха, ей весело, а я, видать, уже красная, как светофор, дальше краснеть некуда.

Нужно срочно накраситься. Где моя тоналка? Тянусь к сумочке и в ворохе конфетных обёрток нахожу свою косметику, но не могу заставить себя начать сейчас краситься. Меня буквально сковывает обстановка.

— А что, больше никого не было? Вы втроём тут были? — интересуется дядя Вадик. Мне кажется, он что-то заподозрил, но виду не подаёт.

Сашкин отец подходит к холодильнику, ставит свою сумку на стол и разгружает из неё продукты.

— Пап, мам, — говорит Сашка. — Девчонкам уже домой пора, нужно к завтрашним урокам готовиться.

— Да что, вы! — одёргивает его мать. — Подсидите ещё немного, пообщайтесь. Вечером их домой отвезёшь.

— Нам, правда, пора, — дрожащим голосом говорю я. Во рту от этой брехни пересохло. Я всё время вынуждена улыбаться и врать.

— Вот видишь, Вадик, — говорит мама Сашки своему мужу. — Не надо было нам приезжать, пускай бы молодёжь пообщалась.

— Да вы здесь ни при чём, — говорю я. — Мы уже и так собирались… — Надеюсь, я опять не сказанула какую-то глупость. Просто под этими взглядами я ничего умного сказать не способна. Чувствую себя провинившейся.

— Па-ап, а можно, я машину возьму, до города их докину… А то отсюда выбираться.

— Конечно, Саш, развези их по домам, — ухмыляется дядя Вадик. — Эх, везунчик ты! Такие красотки тебя окружают! Мне бы твои годы!

— Спасибо, — умиляюсь я и смотрю на Вику. Отец Сашки по-доброму подмигивает нам в ответ.

Мы быстренько одеваемся. На всякий случай я выливаю чай в раковину и выбрасываю в мусор холодные пакетики. Мы выходим во двор и садимся в машину, и тут Вику прорывает, и она начинает ржать.

— Ну, ты даёшь, Мелкая! — у меня уже нет сил просить их не называть меня «Мелкая». Так обидно, что они меня не слушают, и всё время повторять приходится.

А Вика продолжает:

— Саш, ты видел? Она налила холодной воды в кружки и поставила туда пакетики чая — типа, мы чай пьём. Она его даже пила.

Я краснею, не знаю что сказать, пока Вика и Сашка надо мной смеются. Мне так обидно, я хотела как лучше, а это уже какой-то злой смех с обзывательствами.

— Ну, прости, прости Юлечка, — вдруг начинает сюсюкать со мной Вика.

— Мне обидно, что вы надо мной смеётесь, — надуваю губки я. — Называете меня «Мелкой».

— Так ты Мелкая и есть, — говорит Саша. — Ниже меня, ниже Вики.

— Я почти метр семьдесят. На каблуках я не намного ниже тебя.

— А я на каблуках выше, — улыбается Вика. — Ну-у, не обижайся. — Она обнимает меня и целует в щёку. — Это же безобидная шутка.