– Словами, Бунтарка. Я хочу это услышать, - он слегка усилил хватку, приказывая более резким тоном.

– Да, я поняла, - сказала я сорвавшимся голосом.

– Лучше. В следующий раз скажи это так, будто на самом деле имеешь это в виду. А теперь снимай свою одежду.

Он отпустил мои волосы и немного отодвинулся. Я недостаточно ему доверяла, чтобы поверить, что он не причинит мне вреда. Так что, зажмурив глаза и отбиваясь от злых слез, я поспешно отстранилась и остановилась. Хоть я не могла его видеть, я чувствовала его взгляд на себе.

– Почему на мне повязка? Я знаю, кто ты, - сказала я в том направлении, где, как я думала, он стоял.

– Мне было бы наплевать, даже если бы ты не знала, кто я такой. Мне так хочется. Забирайся на кровать.

Его голос стал ровным, без эмоций. Используя свое внутреннее чувство направления, я вытянула руки перед собой и медленно шагнула вперед.

Когда я наткнулась на раму из кованого железа и обхватила ее пальцами, а после, уселась на кровать, наступила обременяющая тишина.

– О чем ты думаешь сейчас?

Он встал прямо передо мной и нежно откинул мои волосы с плеч. Так много ответов пронеслось в моем сознании. Я могла чувствовать дрожь своих рук, которые покоились на моих бедрах.

– Думаю, что ты должен меня отпустить, - прошептала я.

Комната наполнилась тишиной, но я все еще могла ощущать присутствие Пирса передо мной. Он потянулся и взял меня за трясущиеся руки.

– Не хочу, чтобы ты меня боялась, - он оставил мягкие поцелуи на обеих моих руках.

– Ты сказал, что собираешься сломать меня.

– И я сделаю это, но обещаю, что свершится это самым прекрасным способом.

Убежденность в его голосе нарушила ритм моего сердца.

– Милая Бунтарка, - почти с сожалением промурлыкал Пирс, проводя пальцами по моей груди.

Я сглотнула. Он был единственным, кто называл меня так. Он убрал пальцы до того, как я почувствовала, как он касается шрамов. Нет. Не думая, я схватила его за руку, останавливая. Он двинулся на меня, легко освобождаясь и хватая мои руки.

– Скажи мне, кто сделал это с тобой, - сказал он со злостью.

Часть меня не понимала, почему. Другая же - понимала. Если бы я увидела то, что увидел он, - разрушенную плоть, навсегда заклейменную монстром, - я бы тоже разозлилась. Нет, я была бы в ярости. Я была в ярости. Каждый раз, когда я смотрела на свое тело, была вынуждена признать это и вспомнить, что этот человек сделал со мной. Человек, который когда-то обещал защитить меня и стать отцом, которого у меня никогда не было.

Я пыталась использовать свои шрамы, как мотивацию, чтобы помнить, откуда я и чего достигла. Я больше не хотела быть той сломленной девочкой. Что-то внутри меня кричало, чтобы я рассказала ему, умоляло меня рассказать это хоть кому-нибудь, но мой язык заплетался, и я задохнулась.

– Когда-нибудь, маленькая Бунтарка, ты расскажешь мне все свои секреты.

Он проследил мои шрамы еще раз, прежде чем грубо раздвинул мои ноги и толкнул два пальца внутрь меня. Он начал двигать ими в бешеном темпе. Боль с прошлой ночи заставляла меня хныкать и хвататься за его запястье, чтобы остановить его.

– Убери свою руку или я привяжу тебя к кровати, - прорычал он.

Я убрала руки, будто он обжег меня, и сжала шелковые простыни.

– Хорошая девочка, - похвалил он, изгибая пальцы внутри меня.

Я почувствовала себя жалкой слабачкой, когда начала стонать. Пирс обернул свободной рукой мое горло, поверх еще оставшихся там следов, и удерживал меня на месте.

– Объезди мои пальцы, - потребовал он, закручивая их внутри меня. Я попыталась покачать головой, но его хватка усилилась.

– Не заставляй меня повторять, - предупредил он.

Всхлипывающее рыдание разрывало мою грудь. Карма была хладнокровной сукой: она дала мне то, чего я хотела, а затем превратила это во что-то безобразное. Я держалась за запястье, обернутое вокруг моего горла, и объезжала его пальцы, как он сказал. У меня перехватило дыхание из-за быстрых движений и хриплых стонов. Когда оргазм начал нарастать, я больше не могла сосредоточиться на своих движениях и замедлилась.

– Хорошая девочка, - повторил Пирс, убирая пальцы с моей киски, оставляя меня на самом краю.

Я услышала влажное чавканье, когда он засунул пальцы в рот и облизнул.

– Я никогда не пробовал ничего слаще тебя, - прошептал он мне на ухо, надавливая теми же двумя пальцами на мои губы, легко проникая в рот.

Я слизнула оставшиеся соки с них, облизывая губы, когда он вытащил пальцы.

Пирс

Я помог Уиллоу встать с кровати, отвел ее в ванную и посадил на черную замшевую оттоманку. Она не плакала, не просилась обратно в свою жизнь и не боролась со мной. И все же я практически мог видеть, как колесики вращались в ее маленькой головке.