– А сейчас?

Его язык надавил, прежде чем я смогла ответить. Со связанными руками у меня не было выбора, кроме как позволить ему делать то, что он хотел.

Он пожирал мою киску со стороны спины, его язык был так глубоко во мне, что я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме него. Когда он отстранился и засосал мой клитор в рот, я подумала, что сгорю.

– Скажи мне, каково это, дай мне знать, как хорошо ты себя чувствуешь. Дай мне услышать тебя, Бунтарка.

Я думаю, что эти слова послали меня за черту.

– Хорошо... так хорошо, - я наполовину прошептала, наполовину застонала.

Мой оргазм приближался, а потом мужчина оттолкнул его. Он играл со мной, как котенок с клубком пряжи, медленно распутывая меня, а затем набрасываясь.

– Отлично, - последнее, что он сказал, прежде чем взял мой маленький клитор зубами и прикусил.

Это было чертовски больно, и чертовски удивительно. Словно я только что приняла наркотик, которой усилил все мои чувства.

Пирс сказал, что хочет меня услышать. Гребаные люди на Луне, вероятно, слышали меня. Я знаю, что Иисус услышал меня, потому что моя душа покинула мое тело, а он должен был отослать ее обратно. Если бы Пирс не держал меня, я бы рухнула.

У меня не было времени, чтобы отдышаться, прежде чем он толкнулся внутрь меня, взяв под контроль. Каждый удар казался сильнее, чем предыдущий. Мои руки болели, так крепко я держалась за кровать.

– Пирс, я не могу удержаться.

– Тогда ложись.

Он опустил мои плечи, поднес руки к бедрам и впился в них, мои груди приземлились на матрас, а моя задница осталась в воздухе.

Руки я оставила вытянутыми над собой. Они горели так сильно, что я не могла решить, хочу ли я плакать или кончить. Поэтому я сделала и то, и другое.

– Мне нравится видеть тебя такой, - простонал Пирс, обхватив рукой мое горло, все еще поддерживая мое тело другой.

Я чувствовала боль почти отовсюду, и не понимала, как все это может быть так хорошо. Мои руки болели, будто мои плечи лопались, его член растягивал меня, наполняя. Пирс держал меня за горло, трахал и грозился задушить одновременно.

Это было больно в таком хорошем смысле, что я не хотела, чтобы он останавливался. Боль была удовольствием, а его удовольствие было болью. Единственное, что я смогла произнести, это его имя. Пирс был священником, выполняющим экзорцизм. Учитывая, что единственным изгнанием была моя борьба за то, чтобы не дать ему контролировать мое тело.

Наши тела была покрыты потом, он скатывался с нас и мочил простыни. Его рука начала скользить, теряя свою хватку.

– Бл*ть, Уиллоу.

Он отпустил мое бедро, позволил мне рухнуть и вместо этого схватил меня за волосы. Я снова кончала, когда он врезался в меня. Я задыхалась и была так истощена, что даже не могла кричать. Удовольствие нахлынуло на тело, словно безмолвная волна, из-за которой мои пальцы сжались.

Пирс толкнулся в последний раз, и я почувствовала, как он пульсировал во мне. Я безвольно лежала на кровати, чувствуя себя больной астмой, пытаясь втянуть воздух в легкие и заставить свое бьющееся сердце замедлиться.

Мои руки были развязаны, я застонала, позволив им упасть. Пирс снял с меня повязку и смахнул с лица мои промокшие волосы, прежде чем убрать поцелуем слезы, все еще стекающие по моим щекам. Это будет настоящий ад, когда я проснусь утром.

– Идеально, - промурлыкал он, целуя меня сильнее.

– М-м-м, - удалось промычать у его мягких губ.

– Я сейчас вернусь.

Он осторожно положил меня на кровать и поднялся. Я начала жалко смеяться при виде его идеально упругой задницы, ведь с этого все и началось. Задница. Он вернулся, когда я наполовину спала, и поднял меня на руки.

– Я устала, и все болит. Уходи, - простонала я ему в грудь.

Все, что досталось мне, было пустяком. Я рада, что он нес меня, потому что желе, на которых должно стоять мое тело, не могло превратиться в ноги. Он отнес меня в свою большую ванну с водой и вошел в нее. Я обнаружила, что прижалась к Пирсу. Теплая вода накрыла меня до основания груди.

Прикосновение Пирса было нежным, он не спешил мыть каждый дюйм моего тела. Массаж каждой части, которая болела. Я так устала, чтобы обрабатывать происходящее. Слишком устала, чтобы чувствовать себя немного желанной. Интересно, любил ли кто-нибудь меня правильно, хотя бы раз. Если бы я была сильнее, вместо того, чтобы чувствовать себя желанной, разузнала бы получше, тогда до меня дошло бы, что кто-то любил меня всеми неправильными способами.

Пирс всю ночь держал меня в своих руках. Кокон тепла, что-то вроде безопасности. Я не думаю, что смогу ненавидеть его больше, чем в тот момент. Мне всегда было интересно, как девушка может влюбиться в человека, который хочет доминировать и контролировать ее.

Хотя то, что я чувствовала к Пирсу, не было любовью. Что это было? Как я могу по-настоящему расшифровать, люблю ли я его или нет, когда понятия не имею, что такое любовь? Когда он выдернул мои волосы и впился пальцами в мои бедра, причиняя мне боль, но доставляя удовольствие, это была любовь?