– Ты принес пиццу?

Она склонила голову и уставилась на меня.

– Сегодня твой день рождения, и я знаю, как ты ее любишь. Я также знаю, что ты ненавидишь торты.

Я повернулся и закрыл дверь ногой. Когда я снова посмотрел на Бунтарку, она пялилась на меня, словно у меня было две головы.

– Ты на самом деле чертов похититель. Все, что ты даешь мне, - это оргазмы и еда.

Я усмехнулся, позволяя себе посмеяться над ее серьезным заявлением.

– Нужно поесть, пока не остыло.

Я отошел от нее, нарочно игнорируя новое выражение на ее лице.

Иногда мне становилось интересно, что она думает обо мне. Она никогда не спрашивала меня, почему я забрал сердце своего отца или что я делал, когда покидал дом.

Я чувствовал вину за многие вещи в своей жизни, но убийство моего отца не было одним из них. Ирония не ускользнула от меня, что сердце человека, которое я держал в морозильнике, могло быть моим, если бы я остался на дорожке, на которой был.

Эта жизнь была адом, хороший человек отпустил бы Уиллоу, он не взял бы ее в первую очередь. Я не мог быть этим человеком. Я хотел ее, даже если это означало опустить ее в ад рядом со мной. Это было оперативное решение. За тридцать три года я сделал много таких.

Я знал, что она не Мишель, но она напоминала мне о ней. Моя невеста была светом в моей жизни. Ее потеря катапультировала меня еще дальше на пути тьмы.

Я положил пиццу и тарелки на стеклянный обеденный стол. Уиллоу последовала за мной, внезапно став тихой, как мышь. Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Было бы так легко навязать ей некоторые ответы на то, что я хотел узнать.

Она утверждала, что я не вел себя как похититель, ну, а она точно не вела себя, как похищенная девушка. Черт, она не вела себя так, как ее сверстники.

– Пирс?

Ее маленькая рука коснулась моей спины, беспокойство слышалось в ее мягком голосе. Я чувствовал запах лавандового средства для тела, которым она себя омывала, и персикового шампуня, которым она мыла волосы. Когда ее рука проделала свой путь от спины к моей руке, что-то во мне сломалось.

Положив тарелки на пол, я развернулся и схватил ее за руки. Она ахнула, явно удивившись. Я усадил ее на край стола и поймал в клетку с обеих сторон. Она смотрела на меня, широко раскрыв свои шоколадные глаза, слегка приоткрыв идеальные розовые губы.

Она должна была словить пулю в голову. Я собирался сломать ей шею. Я хотел вырезать ее сердце и отправить ее отцу с небольшим милым бантом вокруг него. Она не должна была попасть под мою кожу, как распространяющийся рак, и кровоточить в моих мыслях.

– Почему ты больше не борешься со мной? Почему ты так спокойна?

Я держал свой голос на уровне, но даже я мог слышать резкость. Половина меня хотела вывернуть свои чертовы внутренности, рассказать ей обо всем, что я когда-либо делал, и обо всем, через что она должна пройти по моему выбору. Убийство моего отца было лишь верхушкой айсберга. Если бы она действительно знала мужчину, которым я был, она бы не смотрела на меня так, как сейчас, и на этот раз я был трусом, потому что отказался от затеи все ей рассказать. Однажды я бы сказал, но не сегодня.

– Я не хочу бороться с тобой. Ты этого хочешь? Чтобы я боролась с тобой?

Она смотрела на меня вопрошающе. Если я скажу «да», знаю, что она так и сделает.

– Зачем?

Из всего, что происходит в моей голове, это единственный вопрос, который я смог ей задать.

– Ты мне нравишься, всегда нравился. И я знаю, что ты немного отличаешься, но я тоже. Ты не думаешь, что я странная, и это делает меня счастливой.

Ее честные слова вырвались изо рта и застали меня врасплох. С чего бы мне верить, что ты странная?

– Я с трудом перевариваю, что ты тут, Уиллоу, я...

Сделав паузу, чтобы взять себя в руки, я провел рукой по лицу. Она опустила взгляд вниз, внезапно не в силах посмотреть мне в глаза.

– Мне нравится это, - пробормотала она в свою грудь.

Мой член начал твердеть, а яйца стали голубее, чем мои глаза.

– Мне хочется сделать тебе больно, Уиллоу. Заставить тебя плакать, слышать твои мольбы.

– Так сделай это.

Она подняла голову и бросила мне вызов.

Глава шестнадцатая

Уиллоу

Мои эмоции выходили из-под контроля. Пирсу просто нужно было пройтись по дому с пиццей и упомянуть про мой день рождения. Я понятия не имела, почему я находилась тут, или как со всем этим связан Сет, и я не могла придумать, что же такого сделать, чтобы это выяснить. Но я знала, что все это было из-за него.

И мне нечем было торговаться, чтобы спасти своего отца от того, что, как я знала, обернулось бы для него мучительной смертью. Кроме меня, у меня была только я. Как только слова «Сделай это» покинули мой рот, рот Пирса впился в меня, я обняла его за шею, а его руки легли мне на бедра.