До вокзала Юрий добрался минут за сорок. Шел не спеша, прогуливался по пыльным Славянским улицам. На привокзальной площади постоял немного, насыщаясь специфической атмосферой. Что ни говори — вокзал есть вокзал. Будь то столица, или забытая богом провинция — звуки, запахи всегда одинаковы. Если закрыть глаза, можно представить себя в любом городе страны. Такое себе путешествие сквозь пространство — Панюшин даже не думал расстраиваться по пустякам, но людская суета вокруг вызывала странную ностальгию. Умом Юрка, конечно же, понимал, что не стоит тосковать о прошлой вольной жизни, но что-то на миг коснулось огрубевшей Панюшинской души, и с уголка глаз сорвались маленькие слезинки.

Черт знает что. Панюшин улыбнулся — ну вокзал, ну шумят электрички, и в репродукторе совершенно невразумительно орет чей-то голос. Он гость, и ему ли обращать внимание на несущественные детали.

К остановке подкатил стареющий троллейбус. Юрий приподнял в изумлении бровь — старичок едва дышал, подрагивая железным корпусом. Да еще народу набилось — в основном толстые старухи да неряшливые тетки с баулами, для которых смысл жизни занять сидячее место, и дышать, оттирая пот похожими на окорока ручищами. Куда они ездили каждый день, оставалось загадкой. У Панюшина была своя теория на этот счет — зловредные тетки питались отрицательными эмоциями, отчего еще больше грузнели, наливались ненавистью ко всему сущему.

Как бы то ни было, в троллейбус Панюшин втиснулся с трудом. Зашипели, закрываясь двери, и холодное железо вдавило Юрку в чью-то липкую потную спину. Всю дорогу до автовокзала, Юрий провел, сдерживая дыхание. Хотелось поскорее выбраться на свободу, но Панюшин сердцем чувствовал, что мучения не напрасны.

На автовокзале, Юрий почувствовал легкий укол в сердце. Выбрался из железного монстра, и некоторое время стоял на остановке, пытаясь прийти в себя. Эмоции переполняли ранимую душу Юрия — действительно, черт знает что! В век невероятных достижений человеческого разума приходится терпеть подобное…

Усевшись на скамью, Панюшин сумел сообразить, что же сбивало с толку — где-то в глубинах подсознания созрела одна весьма своевременная мысль. Она перекатывалась в Юркином черепе, пытаясь ухватиться мохнатыми жвалами — время проверить старые закладки.

К выбору места для закладки нужно подходить взвешенно. Можно даже сказать творчески — место должно быть с одной стороны доступным, и в то же время никто посторонний не должен обнаружить содержимое тайника. Место должно оставаться неизменным по времени — никаких новых построек, заграждений, перепланировок, и так далее. Место не должно привлекать чей-нибудь нездоровый интерес, и при этом сам факт проверки закладки не должен вызывать подозрения у случайных свидетелей.

Вспомнить бы еще где многострадальный Панюшинский разум разместил закладки, и каким было содержимое — наверняка что-нибудь необходимое и весьма ценное… И тут до Панюшина дошло.

Где человек прячет лист? Правильно в лесу! А где человек прячет документы? Ответ на этот вопрос не так прост, как может показаться на первый взгляд. Скорее всего, прятать документы стоит среди других документов.

Городской архив? Ну, нет, слишком уж тривиально. Центральная библиотека — отдает дешевой банальщиной. Запасники краеведческого музея? Черт возьми, а почему бы и нет?

Панюшин улыбнулся — время пересаживаться на другой маршрут.

— С тобой вообще можно как с человеком поговорить? — полюбопытствовал Козулин, присаживаясь на краешек кровати.

Панюшин невинно хлопнул ресницами. Поговорить-то можно, но смотря о чем.

— Чего тебе надобно, старче? — Козулин шутку не оценил, взглянул на паховую область Панюшина. Юрий вздрогнул, и постарался поплотнее закутаться в тонкую простыню, как будто надеясь, что она сможет защитить.

— Короче, Панюшин. Слушай внимательно и не перебивай. Шуточки давай оставим на потом, если оно вообще будет у нас с тобой.

— ?

Козулин зачем-то оглянулся, и приблизил некрасивое, рябое лицо.

— Тебе мудак дают единственный шанс. И имя у этого шанса — капитан Козулин. За доктора с тебя отдельно спросят, и спрашивать буду уже не я. Расклад пока что такой — продолжай делать то, что начал. Спецотряд тебе в помощь, но учти — шаг влево, шаг вправо, и твои яйца будут медленно стекать в сапоги. Всосал?

Юрий поспешно кивнул.

— Хорошо, двигаемся дальше. С информацией у тебя действительно туго, ты как вообще расконсервировался, чучело? Ладно, неважно — насколько успел сообразить доктор, тебя озаряет понемногу, возможно следует просто ждать, хотя скажу честно — времени немного. Там, наверху, требуют результат — и совсем не тот, который нужен тебе. Мля, падла ты такая, ну зачем доктора тронул?

— А что мне оставалось? Слушать ваши причитания? — Панюшин рывком сбросил покрывало и взвился с кровати, Козулин тут же, не меняясь в лице, ткнул пальцем в грудь, и Юрка рухнул обратно в гостеприимное ложе.