В трубке затрещало. Панюшин отпрянул — не слушать, ни в коем случае не слушать. Он сразу понял что это — длинный гудок пилот-тона, и короткий заголовочный блок, опять пилот-тон, и собственно основной блок данных. Некогда используемая технология передачи данных, ныне же — устаревший способ причинять неприятности. Юрий отставил трубку, дожидаясь конца передачи.

В трубке пикнуло в последний раз, и помехи стали стихать.

— Алло? — Юрий понял, что еще немного, и заплачет. — Ну пожалуйста. Я…

— Что? — вкрадчиво поинтересовался голос.

— Я больше не буду — выдавил из себя Панюшин, тыльной стороной ладони утирая предательскую слезу.

— А… ну ладно — как ни в чем не бывало, пробубнил голос. — Тогда последняя контрольная точка — спецобъект.

Юрий осторожно ущипнул себя за нос.

— Какой из?

— Панюшин, делаешь успехи — скупо похвалил голос. — Впрочем, сколько дебила не учи, он все равно на сторону смотрит. Цель — первая и вторая лаборатории, — какая из них, определишься на месте.

Панюшин хмыкнул.

— Не выйдет.

Голос в трубке замолчал. Очевидно, опешил от подобной наглости.

— Там режим консервации — быстро заговорил Панюшин, стараясь исправить оплошность. — Это подземный уровень НИИ, я, когда карту забирал, заглянул — там никак не пройти…

— Да мне насрать на все твои режимы! — рявкнул голос. — Повторяю для умственно отсталых — первая и вторая лаборатории. Время связи через двадцать четыре часа ровно. Действуй сам или подключай Козявку — решать тебе. Давай, мудак, начинай работать, наконец…

Панюшин осторожно положил трубку.

— Ну, чего? — Козулин нахмурил брови, вопросительно поглядывая на Юрку.

— Ничего… — выдохнул Панюшин. — У нас проблема.

Есть мнение, что принципы функционирования объекта определяются особой информацией поступающей на вход совместно с другими необходимыми для правильной работы данными. Сущность этих данных не совсем ясна, так же как и порядок подачи самой информации. До сих пор неясен принцип обработки данных. Исследования в рамках проекта «ГО-12» показали возможность построения сложной логической цепочки, однако при этом нет полной уверенности в том, что она будет содержать в себе хотя бы частичное приближение к действительности.

Вообще данное направление исследований характерно в первую очередь тем, что теоретическая часть по своему содержанию, и возможно даже значимости, заметно уступает практической. Наиболее перспективными из исследований представляются средмашевские разработки («Проект-365»), а также работы по проекту «Радуга».

«Проект-365» можно рассматривать как попытку анализа, выраженную в практическом воплощении. В результате последовавших катастроф отсутствует возможность восстановления теоретической базы проекта. Все имеющиеся основные данные утеряны. Инструментарий не подлежит восстановлению. В настоящее время работы по проекту свернуты полностью. Спецобъекты, ключевые объекты и персонал подвергнуты процедуре санации. Остаточная информация после восстановления передана в разработку в рамках проекта «Ленинград-28».

В связи с накоплением критического объема данных, проекты «Радуга» и «ГО-12» остановлены. Основная информация и инструментарий переданы в разработку в рамках проекта «Ленинград-28». Спецобъекты законсервированы, ключевые объекты и персонал подвергнуты процедуре санации.

Установленное основное направление разработок — проведение практических исследований с целью систематизации результатов для создания теоретической базы проекта. Оперирование имеющейся информацией в рамках проекта «Ленинград-28» привело к целому ряду необратимых последствий. В настоящее время работы по проекту временно приостановлены до получения более-менее реальной картины происшествия. Спецобъекты законсервированы, ключевые объекты переведены в «спящий» режим, персонал в основном подвергнут процедуре санации.

Выкурив пару сигарет, Панюшин чуть не решился на побег. Впрочем, какой побег — насколько понял Юрка, разговор с Пацюком пока ни к чему не обязывал. Что-то подсказывало, что лучше не играть с огнем, рвануть побыстрее домой, и, получив повестку, радостно идти отдавать долг родине. Без участия Пацюка. К сожалению, Юрка не послушался внутреннего голоса. Вернулся в холодный коридор и просидел еще минут сорок, наблюдая за тем, как бродят по кабинетам полураздетые допризывники. Подошел к двери, прислушался — вроде тихо.

Постучал.

— Войдите.

Панюшин бочком-бочком протиснулся в дверь. Пацюк все так же восседал за столом, что-то черкая в тетради, а на кургузом стуле расселся худощавый мужик в белом халате. Он быстро протирал стекла очков, подслеповато рассматривая вошедшего Юрку.

— Где тебя хуи носят? — недовольно буркнул Пацюк. — Вот он, самородок. Рекомендую…

— Николаева протеже? — доктор надел очки и уставился на оробевшего Юрку.

— Не, Игорек сосватал… — заелозил в кресле Пацюк.