Шрифт:
– Минут десять у нас есть, я думаю, они быстро приедут, – сказал он.
Вдруг к Оксане подлетела Ира. В руках у неё был платок, от которого пахло нашатырным спиртом.
– Как хоть мы не догадались! – взялся за голову Андрей Борисович.
Ира поднесла к носу одноклассницы платок и та зашевелилась.
– Оксан, давай вставай, – сказала Ира. – Давай-давай…
Она похлопала её по щекам, и Оксана открыла глаза.
– Фу… – выдохнула Ира. – Живая…
– Живая, – улыбнулся отец Дена.
Ира посмотрела на платок и убрала его в карман. Она улыбнулась Оксане и стала помогать ей подняться, но тут Оксану затрясло и она задела Иру ногой. Удар получился сильный, Ира упала на ступеньки и кубарем скатилась вниз, оказавшись на обочине в серо-коричневом снегу. Оксана продолжала биться в конвульсиях, отец Дена и Миши пытались её удержать, но безуспешно. Спустя несколько секунд девушка перестала двигаться и её тело обмякло.
Глава третья. Четверо.
27 февраля, 20:07
Миша сидел в кресле и слегка покачивался. Он что-то нашептывал, держа в руках листок бумаги, и иногда поглядывал в потолок. Основной свет он выключил и оставил ночник, для придания обстановке некую таинственность, как в рассказе, который писал.
– Миша, иди ужинать! Хватит перечитывать его, ты зациклился, сделай перерыв, – услышал он голос матери с кухни и звон столовых приборов. Она уже звала его к столу два раза, но он был внутри своей придуманной истории.
– Сейчас, иду! – крикнул он, но даже не пошевелился. Миша продолжил читать. Под конец второго часа глаза его слипались, но мозг продолжал активно работать. Этот процесс ему нравился.
– Миша! – услышал он снова. Тон был строгий, после этого обычно следовал крик, а он не любил, когда мать кричала.
– Да иду я уже, иду, пять минут… – прошептал он, параллельно просматривая текст. Миша бегло пробежался по распечатанным листам, нашел последнее, что написал и громко стал читать, делая небольшие пометки на листе.
Тут в комнату вошла мать и отобрала у него рассказ.
– Быстро на кухню! Завтра ехать! Еще собраться надо.
– Да, наплевать! Всё равно не страшно… – швырнул он на стол исписанный лист бумаги и пошел ужинать.
Даша и отец сидели за столом. Миша подсел к ним. На кухне было четыре человека, но, не смотря на это, никто и не думал заговаривать. Все таращились друг на друга как загнанные звери. Стулья стояли ровно, также ровно, как и лежали на столе приборы – казалось, их нельзя было передвинуть. Кухня была такая чистая, что здесь можно было снимать рекламу чистящего средства или йогурта, а ещё здесь всегда пахло морозным воздухом.
– Ну, говори, – слегка раздраженно сказала мать. На ней был зимний спортивный костюм.
– А ты почему в костюме? – удивился Миша.
– Не успела переодеться, – сказала мать и продолжила накладывать ярко-желтые зернышки консервированной кукурузы в огромную тарелку белого цвета.
– Худой ты Миш какой-то, – посмотрела она на него. Миша моргнул своими ярко-синими глазами и сделал глубокий вдох.
«Всё будет хорошо», – подумал он.
Все продолжили буравить друг друга взглядом, но тут Миша заговорил:
– Сколько у вас времени?
– У меня два часа и я спать, – по-доброму улыбнулся отец и подмигнул ему.
– Да что ты! – сказала Вера, глядя на мужа.
– Вер, хватит, пожалуйста, мы всё решили. В понедельник заберем заявление и всё.
– Да? И всё? То есть ты там пожил, тут пожил, и всё?
Вера швырнула пустую банку кукурузы в мусорное ведро.
– Завтра экскурсия. Надо собраться, – сказал отец, не обращая внимания на её поведение.
Вера стояла у раковины с грязной посудой и тяжело дышала.
– Вер, садись, давай поедим, хватит отношения выяснять, всё же хорошо.
– Не хочется есть мне, Макс, – сказал она, и достала из холодильника бутылку красного вина. Вера налила в бокал то, что осталось после вчерашнего разговора, и продолжила стоять у раковины.
– И как мы завтра поедем? Я вот не представляю.
– Нормально поедем, – ел кукурузу Макс.
– Она там меня не покалечит?
– Она не такая, – тихо сказал он, но понял, что зря.
Вера отпила вина, поставила бокал на столешницу и сложила руки под грудью.