– Да? А какая она? – наклонила она голову чуть влево и как бы потянулась к Максу. – Расскажи нам.

– Вера! – крикнул он.

– Как же вы надоели оба, – произнес на выдохе Миша и вышел из-за стола.

– Вернись! – крикнули родители в унисон.

Миша остановился и посмотрел на них.

– Зачем? У вас уже месяц одни разборки, я дома-то не хочу находиться…

– А я не хочу есть, – перебила брата Даша, и подняла жалобные карие глаза на мать. Даша была кудрявая, с черными как смола волосами. Она засунула обе руки в карманы теплого шерстяного свитера и уставилась на кукурузу в тарелке. – Фу…

Мать взяла со стола телефон, посмотрела на черный экран и перевела взгляд на Мишу.

– Давай, читай, Миш… Отвлечемся хоть.

– Сейчас, – вздохнула Миша, и убежал за рассказом. Он прибежал обратно и напряжение немного спало.

– Мам, я пошла, – вдруг сказала Даша и сползла одной ногой со стула.

– Нет, Даш, мы семья, сиди пока, надо послушать Мишу, – строго посмотрела мать на дочку.

– А… – сказал вдруг Миша. – Теперь мы – семья. На той неделе он был козел, который тебе жизнь сломал, а ты… – и Миша поднял глаза вверх, – как же там было то, эх, забыл… Но, теперь мы семья… Да…

– Хватит! – крикнули родители на сына. Отец сжал кулак так сильно, что пальцы побелели, а мать озлобленным взглядом посмотрела на мальчика. Миша ухмыльнулся.

– Вы заодно, я понял, – сел на стул он и начал читать:

«Пустые глаза.

…– Маша! – кричал Артем. – Маша, не делай этого!

Он кричал громко, даже пытался выломать дверь, но сил не хватало, да и двери были прочные. Маша по-прежнему не открывала.

– Маша! Развяжи её! Выпусти меня!

Артем не мог понять, что произошло снаружи. Он только слышал, как мать открыла Машину дверь, и её крик. После крика глухой звук и голос сестры:

– Мамочка, я тебя сейчас свяжу, но это для того, чтобы ты не потерялась. Мамы не должны теряться.

Отца не было дома, скорее всего, он уже ехал в поезде в еженедельную командировку.

– Маша! – крикнул снова Артем. – Выпусти меня! Сейчас же!

Артем, наконец, выломал дверь и вбежал в комнату сестры. Маши там не было. Тогда он побежал в свою комнату.

Маша стояла у окна. Мать лежала на полу с проломленной головой. Глаза её были открыты, а нога иногда подергивалась. Маша обернулась и посмотрела на тело матери. Она моргнула один раз и снова отвернулась к окну.

– Темно, – сказала она. – Мам, смотри, как темно на улице.

– Маша! Что ты наделала?! – схватился за голову Артем. Он начал трясти мать, но та была мертва.

– Она сама, – сказала сестра, продолжая обездвижено стоять.

– Маша! – закричал Артем.

– Прекрати на меня орать! – делая небольшие паузы, ответила Маша. Она повернулась и посмотрела на Артема.

Артем вгляделся в её темное лицо и увидел вместо глаз черные дыры. Маша моргнула и снова продолжила на него смотреть пустыми глазами.

– Ты не будешь больше на меня кричать, – Артем услышал голос, похожий на голос Маши, но её губы не пошевелились. – Теперь ты никогда не будешь на меня кричать, или ты уснешь навечно, как мама.

Артем попятился к двери, но запнулся об дергающуюся ногу матери, он поскользнулся в её крови и упал на пол.

– Тише, – повернулась к нему Маша и приложила указательный палец к губам, – ты разбудишь маму.

– Что-о, – запинаясь, пробормотал Артем, – что ты с ней сделала?

Артем нервно задышал, а сестра продолжила говорить.

– Она должна поспать, она устала, она всегда так уставала, когда я её просила поиграть со мной…

Артем дотронулся до шеи матери, чтобы нащупать пульс, но пульса не было. Он продолжил пятиться назад.

– Ты-ы, – в ужасе смотрел на силуэт сестры он, – ты, убила её…

– Она просто спит, милым голоском сказала Маша. – наша мамочка просто уснула… Я сейчас ей спою колыбельную… – Маша повернулась к брату и пошла к нему, продолжая смотреть на него пустыми глазами.»

– Мама, мне страшно, – расплакалась Даша и не дала брату закончить.

– Ты зачем нам такое читаешь, а, Миш? – обняла дочку Вера.

– Лучше скажи, зачем ты такое пишешь? – смотрел на него отец озадаченными глазами.

– Не знаю, – пожал плечами Миша. – Страшно?

– Мне – да, – сказала мать.

– И мне, – всё еще хныкала Даша.

– Так подожди, а ты почему решил ужасы писать? – взволнованно говорил отец.

– Это не ужасы, это мистика, – поправил Миша.

– Это дело не меняет, мне очень страшно, – поцеловала мать Дашу в щечку.

Миша слегка улыбнулся.