Следом за портными и обувщиками прибыл секретарь императрицы. Он передал мне высочайшее повеление привести себя в порядок и явиться пред августейшие очи для представления по случаю возведения меня в новую должность и присвоения чина. Смотрел секретарь без приязни — видимо, недоумевал: с чего удостоился милости хам и возмутитель спокойствия? Просвещать его я не стал — обойдется. Облачился в мундир и отправился следом. Императрица приняла меня в кабинете. Кроме нее присутствовали Ольга и знакомый мне лейб-медик Горецкий. Я произнес положенные слова, получил из августейших ручек жалованную грамоту и пожелания трудиться на благо России. В ответ прозвучали заверения новоиспеченного придворного, что не пожалеет сил. Тем аудиенция и завершилась.

Из кабинета мы вышли вместе с Горецким, Ольга задержалась у матери.

— Позвольте поздравить, — сказал лейб-медик в коридоре. — Поверьте: сердечно рад. Вы заслужили эту милость, как никто другой. Вы гениальный хирург и чудотворец, чему сам свидетель. Заверяю, что не вижу в вас соперника. У нас разные задачи. Мне сообщили, что вы займетесь внедрением в медицинскую практику новшеств. Если потребуется моя помощь, обращайтесь без стеснения.

— Благодарю, Афанасий Петрович, — я протянул ему руку, которую Горецкий с энтузиазмом пожал. — Мы все трудимся на благо России.

Пафос, но здесь к этому привыкли.

— Императрица поручила мне познакомить вас с жизнью двора, — продолжил Горецкий. — С правилами поведения, церемониалом, обычаями и прочим. Не возражаете?

Мудро. Без проводника я набью тут шишек и посуды.

— Буду благодарен.

— Для начала предлагаю осмотреть дом, который ее императорское величество пожаловала вам за излечение наследницы. Здоровье позволяет вам совершить поездку? — он посмотрел на мой лоб. Вчера я снял швы, но багрово-фиолетовый шрам выглядел жутковато. Обзавелся украшением…

— Не беспокойтесь, Афанасий Петрович! Чувствую себя неплохо.

— Тогда едем! Нас ждут.

Ехать оказалось недалеко — в Охотный Ряд. Там наш автомобиль притормозил у высоких кованых ворот. Шофер нажал на клаксон, и створки их поползли в стороны. «Руссо-балт» вкатился внутрь и замер у крыльца. Мы с Горецким вышли на мощеный булыжником двор — его успели отчистить от снега, и я осмотрелся. А неплохо. Довольно просторный двор, окруженный кирпичной оградой, конюшня, каретный сарай, какие-то хозяйственные постройки. Все сложено из красного кирпича и крыто железом. Дом двухэтажный, с колоннами у входа. Оштукатуренные и окрашенные стены, высокие окна с частыми переплетами.

На ступеньках обнаружились встречающие: двое мужчин и женщина. Все в летах, но не старые. Одеты прилично. Мужчины в сапогах, причем, у одного они с высокими голенищами с заправленными в них штанами, у второго из-под брюк выглядывали узконосые головки. На женщине платье до пола. Одежда здесь показатель социального статуса, и по виду встречавших видно — слуги из хорошего дома.

— Это ваш хозяин, — представил меня Горецкий. — Лейб-хирург государыни-императрицы, коллежский советник Валериан Витольдович Довнар-Подляский.

— Здравствуйте, ваше высокоблагородие! — вразнобой ответили слуги и поклонились.

— Это Никодим, — Горецкий кивнул в сторону высокого, худощавого мужчину с проседью в пышных бакенбардах. Это у него брюки были поверх сапог. — Он камердинер и управляющий хозяйством. Это Ахмет, — лейб-медик указал на полноватого мужчину в белом переднике с раскосыми глазами на круглом лице. — Дворник. Агафья — кухарка. Выезда у вас пока нет, поэтому конюх и кучер отсутствуют. Понадобятся — найдем. А сейчас идемте смотреть дом.

И мы пошли. Заглянули в спальню, кабинет, библиотеку, столовую, кухню, комнаты для прислуги, посетили дровяной и каретный сараи. Последний был пуст — зачем держать выезд, если нет хозяина? Роскошью дом не поражал, но это по местным меркам. В моем мире этот особняк посчитали бы дворцом. Паркетные полы, дубовые панели в коридорах, в кабинете и в библиотеке, штофные обои в остальных комнатах. Мебель сделана по индивидуальному заказу. Сколько стоил бы такой особняк в моем мире, лучше не думать. Меня б за него убили. Центр столицы, до Кремля рукой подать! Как сообщил Горецкий, дом принадлежал придворному генералу, который скончался, не оставив наследников. Выморочное имущество перешло в казну, откуда его и пожаловали попаданцу. И вот зачем такая громадина одному? Да и содержать дорого, жалованья не хватит.

— Не беспокойтесь, Валериан Витольдович! — улыбнулся Горецкий когда я поделился сомнениями. — Лейб-хирургу помимо жалованья полагаются квартирные и прочие выплаты. Государыня знает, что вы не богаты и отдала соответствующее распоряжение министру двора. Я отвезу вас к казначею, который выдаст потребную сумму. Денег хватит. Если, конечно, не тратить их на певичек или актрис.

Он лукаво посмотрел на меня.

— Окститесь, Афанасий Петрович! — отмахнулся я. — Какие певички? Да меня за них закопают!