— Меня уведомили, — кивнул Вельяминов. — Поверьте, делаем все, что можем. В госпитали, лазареты и эти ваши медицинские батальоны завозят перевязочный материал и медикаменты. Я добился внеплановой закупки хирургического инструментария. Он уже поступает в войска. Отремонтированы и приведены в порядок санитарные поезда, они обеспечены персоналом и всем необходимым. Вы ведь пришли узнать это? Поручение государыни?

— Поручение есть, но иного свойства. Высочайшим повелением я назначен ответственным за внедрение в санитарной службе армии новых методов лечения.

— Каких именно?

— Переливание крови первым делом. Вам известно, сколько раненых умирает вследствие ее потери?

— Разумеется, Валериан Витольдович. Также, как и попытках восполнить потерю от донора. Это делали за рубежом, да и у нас пробовали. К сожалению, результаты не утешительны — больные умирали.

— Эксперименты проводили неверно.

— Вам известна иная метода?

— Вот!

Гость достал из принесенной с собой папки несколько машинописных листков и протянул их Вельяминову. Тот взял их и извлек из кармана пенсне в золотой оправе. Водрузив его на переносицу, некоторое время внимательно читал.

— Любопытно, — сказал, положив листки на стол. — Очень. Я читал про группы крови, но утверждать, что именно в них кроется успех или неудача переливания… Откуда такая уверенность?

— Эксперименты с группами крови проводились в Германии, где я учился. Был получен блестящий результат. Занимался этим молодой адъюнкт при клинике Мюнхенского университета Герхард Рингер. Я ему в этом помогал. Опубликовать результаты исследований Рингер не успел — сорвался в пропасть при восхождении на вершину в Альпах — покойный увлекался альпинизмом. Потом началась война, и я бежал в Россию, где поступил вольноопределяющимся в полк. В окопах было не до медицины. Вспомнил об этом уже в лазарете. Пролистал немецкие медицинские журналы — никаких публикаций по теме. Эксперимент Рингера, возможно, предан забвению. Другой вариант: немцы засекретили результаты. Во время войны такие знания дают одной сторон преимущество.

— Вы видели переливания собственными глазами?

— Более того: сам этим занимался. Результаты блестящие. Бог свидетель, — гость размашисто перекрестился щепотью. — Могу поклясться на Библии.

«Он, вроде, католик, а крестится по-православному», — подумал Вельяминов, но тут же прогнал эту мысль — она была не к месту.

— Не нужно, Валериан Витольдович, верю. Но все же рекомендовать непроверенную методу в масштабах фронта…

— Кровь будут переливать безнадежным раненым, которые и без того умрут. Но если удастся спасти хотя бы часть их…

— Хорошо, — сказал Вельяминов после недолго размышления. — Что требуется от меня?

— Найти специалистов, которые уже проводили эксперименты по исследованию крови. Я их, к сожалению, не знаю. Поручить им в кратчайшие сроки разработать быструю методику определения групп. Кое-что по стандартным сывороткам здесь есть, — гость указал на листки, — как и способ их получить. Выработанная методика должна быть предельно простой, доступной медицинским сестрам. Времени у нас нет совсем, поэтому для начала нужно научиться выделять хотя бы первую группу. Эта кровь универсальна и подходит всем. Не всегда, конечно, но, повторюсь, мы будем иметь дело с безнадежными больными. Позже, когда исследования завершатся, усовершенствуем практику, но пока хотя бы так. Одновременно нужно озадачить ученых и промышленников наладить производство заготовленной крови. О стабилизаторах и других веществах, которые применяются для этого, я написал, но они нужны в промышленных объемах. Получим результат — можно будет открыть донорские пункты по всей стране и получить запас крови. Пока же придется использовать метод прямого переливания. И еще. Герхард Рингер при моей помощи разработал раствор для временного замещения недостатка плазмы крови. Он очень прост по составу, — гость положил на стол листок. — Его выпуск можно наладить прямо сейчас, поставлять стерильным в стеклянных банках и вводить в сосуды с помощью капельницы. Вот такой, — еще листок появился на столе.

— Принимается! — Вельяминов хлопнул ладонью по листкам. — Немедленно дам поручения и возьму под личный контроль. Но и к вам будет просьба: показать методу на практике.

— Ничего сложного, — сказал гость. — Обычная инфузия. Но если нужно, можете мной располагать.

— Договорились, — сказал Вельяминов. — Что еще?

— Вот, — гость достал из папки листок и протянул его тайному советнику.

— Лидокаин? — удивился тот, прочитав первую строчку. — Что это?

— Местное обезболивающее. Достаточно обколоть им рану из шприца и можно делать операцию, не погружая больного в наркотический сон. Во-первых, это быстрее, во-вторых, не ведет к осложнениям. Не все больные просыпаются после эфира.

— Позвольте, я об этом читал. Кажется, немцы придумали — на замену кокаина. И назвали похоже. Дай бог памяти…

— Новокаин.

— Вот! Это оно? Если так, то производить нельзя. Немцы наверняка защитили лекарство международными патентами. Пусть у нас с ними война, но начнем выпускать, подымут скандал. Британцы подключатся.

— Это другое лекарство. Новокаин — производное эфира, лидокаин — амидного ряда.

— Гм! — сказал Вельяминов и углубился в чтение. — Любопытно, — добавил, положив листок. — Все есть. Химическая формула, способ производства. Тоже из Германии?

— Нет.

— Вы изобрели?

— Нет.

— Тогда откуда?

— Не могу сказать, Николай Александрович, — государственный секрет. Но патента на лидокаин не брали, более того, не подавали заявку.

— Хм! — Вельяминов почесал бровь. — Вы уверены, что лекарство будет действовать, как вы сказали?

— Абсолютно. В доказательство испытаю его на себе.

— Ладно, — кивнул Вельяминов, — верю.

— Вот еще, — посетитель достал из папки очередной листок. — В 1908 году немцы синтезировали сульфаниламид. Это вещество обладает мощным антимикробным эффектом, но в Германии об этом не знают. Синтезировать его не представляет проблемы. А теперь представьте: мы обрабатываем рану порошком сульфаниламида или вводим его раствор в кровь в случае сепсиса. Сколько жизней можно спасти!