— И что вас смутило?

— Я офицер и дворянин, ваше императорское величество! Отдать такой приказ бесчестно!

Мария встала из-за стола и прошлась по кабинету. Джунковский следил за ней взглядом. Императрица приблизилась к нему и посмотрела в глаза.

— Хотите остаться чистеньким, господин генерал? Чтобы даже пятнышко на мундир не село? В грязи пусть копаются другие?

— Но, ваше императорское величество…

— Понятие чести неприменимо к убийцам. Германия напала на нашу страну без всякого повода. Ее солдаты грабят, убивают и насилуют. На каком основании мы должны относиться к ним по-рыцарски? Они бандиты, презревшие законы человеческие. Это война на уничтожение, поэтому в отношении такого врага применимы любые метода. Жаль, что вы этого не осознали. Я принимаю вашу отставку! Чем планируете заняться?

— Прошу отправить меня на фронт.

— У вас есть опыт вождения войск?

— Нет, ваше императорское величество.

— Не смогу доверить вам даже бригаду.

— Не претендую, ваше императорское величество. Для начала хотел бы послужить в штабе под началом опытного командующего.

— В Ставку вам рановато. К Деникину пойдете?

— Почту за честь. Блестящий генерал.

— Договорились. Я распоряжусь о вашем направлении к Антону Ивановичу. Надеюсь, сработаетесь.

— Приложу все силы.

— До свиданья, Владимир Федорович.

— Честь имею, ваше императорское величество!

— Здравствуйте, Афанасий Петрович! Проходите, присаживайтесь!

— Благодарю, государыня.

— Как там ваш подопечный?

— Весь в делах, государыня. Взялся так, что пробуждает опасения. Ведь только оправился от ранения.

— Он врач, Афанасий Петрович, и ему виднее. Мы знаем, что он в состоянии исцелить себя сам.

— Это так, но молодым людям свойственно переоценивать свои возможности. Как бы не надорвался.

— Не такой уж он молодой…

— Простите, государыня?

— Не обращайте внимания, Афанасий Петрович, это о другом. Вы говорили о делах. Посвятите в подробности.

— Валериан Витольдович побывал у начальника Главного санитарного управления армии. Похоже, ему удалось заразить своими идеями Николая Александровича. При управлении организованы группы из ведущих ученых и врачей. Одна из них работает над методикой переливания крови и прочих инфузий, другая разрабатывает лекарства. Трудятся день и ночь.

— Вы хорошо осведомлены.

— Вхожу в состав одной из групп, приглашен лично Вельяминовым. Почел за честь участвовать.

— И как успехи?

— Рано говорить, но, похоже, получается. Уже удается определить группу крови. Помогли чьи-то наработки, которые передало в наши руки санитарное управление. Не знаю только их происхождения.

— Не задавайтесь этим вопросом, Афанасий Петрович! Государственный секрет.

— Понял, государыня! А это правда, что в случае успеха, все причастные к нему будут удостоены наград, включая ордена и пожалования потомственного дворянства тем, кто его не имеет?

— Правда, Афанасий Петрович! Только у вас это есть.

— Не претендую, государыня! Радуюсь за коллег. Они теперь горы перевернут!

— Горы не нужно, а вот то, что положено, сделайте.

— Не пощадим сил, государыня!

— Вернемся к вашему подопечному. Чем еще отличился?

— Проводит показательные операции в учебной зале Московского университета. Поначалу на них присутствовали студенты и профессора, а теперь не отбиться от практикующих хирургов. Пришлось даже очередь организовать. Понять коллег можно, сам присутствовал на операциях. Валериан Витольдович гениальный хирург и отличный педагог. Объясняет дотошно каждую мелочь. В университете от его лекций в восторге. Руководство предложило Валериану Витольдовичу профессорскую кафедру.

— А он?

— Ответил, что сейчас не время. Предложил вернуться к этому вопросу по окончании войны. К тому же требуется ваше разрешение.

— Я его не дам. Рано.

— Понял, государыня.

— Не задерживаю вас больше, Афанасий Петрович! Держите меня в курсе событий…

— Представляешь, дочка! Твой предмет уже отправляет в отставку генералов. А именно: командира Отдельного корпуса жандармов Джунковского. Имел с ним разговор, после чего Владимир Федорович запросился с должности.

— Ты приняла отставку?

— Да. Основания серьезные.

— Значит, Валериан прав.

— Но он лезет в государственные дела!

— Он сам приходил к Джунковскому?

— Нет. Владимир Федорович — к нему.

— Значит, не лезет.

— Меня настораживает отношение к нему окружающих. Все хвалят наперебой. Подозрительно.

— Почему?

— Слишком много восторгов. Неспроста это. Довнар-Подляский становится популярным, а это может представлять опасность для престола. Не забывай, что он из мира, где свергли законного монарха.