Нужно?

— Конечно! — не замедлил Иванов и подмигнул Андрею. Чтобы фронтовик отказался заменить старое на новое?

Каптенармус порылся в сундуках, окружавших его, и выдал приятелям новенькие сапоги с носками — офицеры портянок не носят. Нашлись у него и фуражки с кокардами, даже погоны со звездочками. Единственное, что офицеры перецепили со старых мундиров, так это награды. Ну, и содержимое карманов забрали. Каптенармус спросил их фамилии, а затем острой палочкой, макая ее в раствор хлорки, подписал с изнанки старую форму.

Хлорка разъела краску, оставив на материи белые буквы, которые теперь не смыть и не стереть.

— Постирают, выгладят и вернут вам, — пояснил офицерам. — Пригодятся мундиры. Они еще крепкие.

— Нравится мне такой подход, — сказал Семен, когда они вышли из палатки. — Не знаю, зачем нас собрали, но офицеров здесь уважают. Эх! — он потер руки. — После бани и выпить не грех. Что скажете, господин прапорщик?

— Так нету! — развел руками Андрей. — И взять негде. Не думаю, что тут есть винная лавка.

— Ну, — загадочно улыбнулся Семен. — Кое-кто об этом подумал. Идем, Андрей! Угощаю!

Они заторопились к своей палатке. Их сожители, числом восемь, обнаружились внутри — лежали на койках, переваривая обед. Кое-кто читал. Приятелей офицеры встретили любопытными взглядами.

— Сияют, как гривенники, — оценил поручик со шрамом на щеке. — И мундиры новые. Это где ж переодевают?

— В бане! — поспешил Андрей. — И сапоги меняют, — он поднял ногу, демонстрируя блеск голенищ. — Даже фуражки.

— Всем? — заинтересовался поручик.

— Только фронтовикам, — подключился Семен. — Не уверен, что хватит на всех, но пока есть.

Мы там первыми были.

— Господа! — поручик встал с койки. — А не сходить ли нам в баню? Помыться с дороги?

Господа предложение оценили. Спустя пару секунд палатка опустела.

— Вот и замечательно! — сказал Семен. — А то пить вдвоем неприлично, а на всех коньяка мало.

Он полез в вещевой мешок и достал из него серебряную флягу. Тряхнул ее над ухом.

— Где-то половина, — сообщил Андрею. — Трофей, в германском блиндаже взял. Хороший коньяк, французский.

Он свинтил с горлышка колпачок, который оказался стопкой, затем вытащил пробку.

Плеснул в колпачок светло-коричневой жидкости и протянул Андрею. Тот осторожно взял.

— За знакомство! — предложил приятелю.

— Ага! — согласился Семен. — За приятное.

Андрей выпил. Мягкая, ароматная жидкость пробежала по пищеводу и наполнила желудок теплом. Он вернул стопку Семену, который тут же плеснул в нее коньяка и, отсалютовав ею приятелю, выпил. Прислушавшись к ощущениям, удовлетворенно кивнул и снова налил.

— За победу! — предложил Андрей, взяв стопку.

— Непременно! — подтвердил Семен…

Коньяк они прикончили быстро, после чего закурили. Андрей табак не уважал, но приятель предложил папиросу и он не стал отказываться. Офицеры дымили и разговаривали.

Рассказали друг другу о себе: как пошли в армию, как воевали, за что наградили. Оказалось, что Семен, как и Андрей, заменил в бою погибшего командира роты и повел ее в атаку. Им удалось захватить укрепления германцев, понеся при этом незначительные потери. Семен выслал вперед солдат, которые подползли и забросали пулеметы противника гранатами.

Остальные в это время поддерживали их огнем. Дальше — просто. Броском — вперед и рукопашная в траншее.

— Нас так учили, — объяснил Андрею. _ Не переть дуром на пулеметы, а первым делом уничтожить их.

— Ая попер, — вздохнул Синицын. — Нас так не учили. Потери были большими.

— Потому у тебя и медаль, а не орден, — сказал Семен. — Слышал, что есть негласное указание. Орденами награждать тех, кто добился успеха, сохранив по возможности людей.

Раньше было наоборот: чем больше потери, тем выше награда [32] .

— Умнеем, — заключил Андрей.

— Война быстро учит, — согласился Семен. — Как вспомню, с чего начинали…

Они пустились в воспоминания. Говорили, перебивая друг друга, и увлеклись настолько, что не заметили, как в палатку стали входить сожители в новеньких мундирах. Привело их в чувство насмешливое замечание поручика со шрамом:

— Бойцы вспоминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они [33] .

Приятели сконфужено умолкли.

— Господа! — воспользовался паузой поручик. — Согласно заветам генералиссимуса Александра Васильевича Суворова после бани следует непременно выпить. У меня есть штоф водки. Ау вас?