Нет-нет-нет. Бел не могла проиграть! И не могла ошибиться! Не здесь! Не сейчас, не с драконами, наконец!

У Элиара неровно стукнуло сердце.

Но все и вправду случилось слишком быстро. А драконице ни к чему было убивать соперницу: ей нужно было лишь тело. Хрупкое, гибкое, удивительно привлекательное тело, способное подарить постаревшей Матери возможность истинного возрождения. Тогда как Белка… их неугомонный бельчонок, на которого всегда было так трудно сердиться… она с самого начала об этом знала и вроде бы даже имела какой-то план. И вот теперь бой окончен, проклятой драконицы нигде не видно, а Бел все лежит. Не отзывается. И все больше пугает старых друзей, которые скоро оглохнут от неистового грохота собственных сердец.

— Великая тьма… Белка! — не сдержался и закричал в голос светлый эльф.

Но она и тогда не пошевелилась. Только слабый солнечный лучик осветил ее усталое лицо. Таррэн, с немалым трудом вырвавшись из объятий Тоаркана, в оглушительной тишине приблизился к супруге и, неловко опустившись на бронированное брюхо, осторожно коснулся носом ее живота.

— Бел?

Гончая не ответила.

— Малыш, ты как? Бе-е-ел, ты меня слышишь?

Элиар до крови вонзил ногти в ладони, чтобы не заорать еще громче и не поторопить побратима.

Проклятье! Да чего ж он медлит-то?! Почему не коснется уз и не скажет наконец, что все в порядке?! Или не отшатнется в ужасе, тем самым показывая, что все хуже некуда и они зря позволили Белке участвовать в этом безумном мероприятии.

— Бел, — шепнул он, отчаянно надеясь, что все образуется. — Давай, Бел. Ты же не можешь… Давай скажи, что это действительно ты…

— Белка? — снова позвал Таррэн, тронув супругу за плечо кончиком крыла.

Затем жарко дохнул, свернулся вокруг Гончей кольцом, как сворачиваются тоскующие звери рядом с тяжелобольным хозяином. Однако улечься как следует не успел — будто подброшенное пружиной, с горячих камней потрясающе быстро взвилось ее гибкое тело. Совершенно алые глаза сверкнули, заставив подошедшего Тоаркана опасливо отшатнуться, а нечеловечески сильные руки в мгновение ока ухватили расстроенного дракона за горло и с такой силой прижали к земле, что Таррэн невольно охнул.

— Убить меня собрался, гаденыш?! — яростно прошипела Белка, одним мощным пинком опрокинув его на бок. — А вот не выйдет!

Элиар испуганно отпрянул, с ужасом понимая, что самое плохое все-таки случилось. Значит, драконица добилась своего и теперь вместо Риаррэ перед ним стоит кто-то чужой! Эл боялся, что так случится. Боялся и не верил даже сейчас. Но она смотрела сейчас на Таррэна с такой злобой, что сомнений не осталось: все кончено. Белки больше нет.

— Лежать, с-собака! — гаркнула чужим голосом Гончая, и ллер Адоррас судорожно сглотнул. — Замри! Кому сказала!

У Таррэна отчаянно громко скрипнули чешуйки на шее, из ноздрей вырвался густой столб черного дыма. Он закашлялся, едва не задохнулся, когда тонкие руки сдавили его горло еще сильнее, и Элиар, видя, что творится с побратимом, до боли сжал челюсти.

Кажется, темный сошел с ума. Кажется, он даже не пытается сопротивляться! Впрочем, если бы и пытался, то шансов у него немного: силы изначально неравны. Мать всегда была сильнейшей. Не зря драконы испуганно пятятся и таращат круглые от ужаса глаза, силясь представить, что теперь будет с этим миром и с ними. С ними, предавшими свою обезумевшую от ярости, но единственную в стае драконицу.

Элиар на мгновение прикрыл потяжелевшие веки, не в силах смотреть, как ломают брата чужие руки.

Стоять. Молчать. Не подавать виду. Выиграть несколько драгоценных секунд, чтобы собраться с силами. Обмануть ее, чтобы ударить наверняка. Убить стерву. За Белку. За разбитое сердце брата. За стаю, осиротевших детей, слезы Милле… Он дал слово.

Крепко зажмурившись, Элиар потянулся мыслью к Тирриниэлю, ища у него поддержки, а потом решительно вскинул руку с уже готовым заклятием, которое изобрел намедни вместе с обоими Л’аэртэ. Охотно вобрал в себя мощь темного владыки. Постарался не думать о том, что каждая секунда может стать для него последней. Глубоко вздохнул, чуть ли не впервые в жизни высвобождая все свои резервы. Наконец замахнулся, лихорадочно прикидывая, как бы не задеть побратима, чья жизнь тоже повисла на волоске… но заметил спокойно стоящих неподалеку хмер и замер.

— Бел, — с невыразимым укором посмотрел Таррэн на оскалившуюся супругу. — Перестань ломать мне шею. Я верю, что это ты. Честное драконье.

Гончая сурово нахмурилась:

— Веришь?

— Да, любовь моя. Ты обещала, если выиграешь, обозвать меня каким-нибудь гадким словом, чтобы я уж точно понял, что это ты. Ты обозвала. Я все понял. Так, может, хватит портить мне чешую?

Белка секунду сверлила его бешеными глазами, но Таррэн, приподнявшись, быстро лизнул ее в щеку, а потом ловко вывернулся, вскочил на ноги и покосился на Элиара.

— Все в порядке, Эл. Это она.

— Кто «она»? — недоверчиво переспросил светлый, не думая опускать занесенную руку.

Старая драконица хитра. Она могла навеять морок, влезть в чужие мысли, подавить чужую волю… Вдруг успела сломить побратима? Вдруг он сдался и сейчас находится в ее власти? Кто знает, на что способна эта тварь?

— Эл, остынь, — предупреждающе рыкнул дракон, видя, что светлый колеблется. — Это Белка.

— Уверен?

— Еще как, — хмыкнул Таррэн, осторожно обвив ноги жены чешуйчатым хвостом. — Что я, Гончую свою не узнаю?