— Почему?

— А чтобы быть уверенной, что он действительно любит Эланну.

Стрегон резко повернулся:

— А ты разве сомневалась?!

— Не то чтобы… — неуловимо нахмурилась Гончая. — Просто из-за «Огня» он довольно вспыльчив. К тому же очень долго опасался кого-то любить. И когда появилась женщина, которой ему захотелось доверить свою жизнь, мне показалось странным, что он так быстро загорелся. Даже какое-то время думала, что она все-таки зацепила его чарами. Но нет, все нормально: Тилю действительно повезло найти свою пару. Жаль, что так поздно, конечно. Но лучше поздно, чем никогда.

— А драконы?

— При чем тут драконы? — искренне удивилась Белка.

— Да знаешь… мне до сих пор не дает покоя один вопрос…

— Про Мать, которой мы их так неожиданно лишили?

— Нет. Про тот зов, который отправил в стаю непонятно кто и неизвестно зачем. Я уже говорил с Сореном и Ортэ — они успели проверить совет старейшин, включая Роинэ и рена Аверона…

— Убитые нами дирсы, кстати, им двоим и принадлежали. Но претензий у меня нет — бедные ушастики всего лишь хотели выяснить про нас как можно больше. А когда не получилось надавить, они запаниковали и отправили дирс на разведку. Ни одна из них не имела приказа убивать — только слежка. Поэтому я не в обиде.

— От них не надо ждать неприятностей? — внезапно насторожился Стрегон. — Оганэ вроде имел какие-то виды на владычицу?

— Он давно не у дел, — отмахнулась Белка. — После того как Тиль перекинулся, эта проблема решилась сама собой. Здешние эльфы слишком долго жили с мыслью о превосходстве драконов, поэтому никто даже слова поперек не сказал, когда Адоррас объявил о помолвке. А если бы даже и сказал… — Гончая кровожадно улыбнулась, но тут же снова успокоилась. — Короче, ты понял.

— Но всех вопросов это не снимает. Потому что, если верить Ортэ, никто из местных не отправлял зова Тоаркану. Ни ллер Адоррас, ни Эланна, ни Истаэр. Ортэ даже настоял на допросе с обручем истины на голове, и оказалось, что предателей среди алиарцев, как ни странно, нет. А кроме вышеназванных лиц, больше никому не под силу отправить в пустоту такой сильный ментальный посыл.

— Ишь слова ты какие выучил… небось у Ланниэля нахватался?

Стрегон усмехнулся:

— Он, кстати, до сих пор на тебя обижен за то, что ты не взяла его в Гнездо.

— Нечего ему там было делать, — отрезала Белка. — На него дочь Эла давно засматривается, так что рисковать им было опасно. Иласса слишком впечатлительная для светлой и слишком взрывная даже для темной. Так что пусть Ланниэль не дуется, а радуется, что первым встретил свою ненаглядную из портала. И пусть спасибо скажет, что я заранее предупредила Эла, чтобы не вздумал вмешиваться в их отношения.

Стрегон хмыкнул:

— Не жалеешь, что согласилась взять себе драконов?

— Жалею, конечно.

— Чего же тогда согласилась? — полюбопытствовал перевертыш.

— А ты не догадался? Это я отправила им зов, Стрегон, — тяжело вздохнула Белка. — Как раз когда обнаружила на себе девять лишних рун и ушла, чтобы упросить Иса помочь мне от них избавиться. У него, если ты не знал, есть уникальная способность — он почти не поддается магии. Так что мои руны не произвели на него особого впечатления, и я могла не бояться, что он сойдет с ума от моих сомнительных прелестей.

Стрегон поперхнулся:

— Бел, но зачем?!

— Да чтобы понять, кто стоит за этим грешным изменением, — тоскливо протянула она. — Чтобы успеть раньше Матери, начавшей возвращать себе утраченную силу. Чтобы не дать ей занять мое тело, когда Таррэн был к этому не готов. И остановить ее, если она решит отыграться на наших детях.

— Так ты поэтому велела Тиру и Тебру оставаться в Золотом лесу до нашего возвращения?!

— Куда еще я могла их спрятать? У Тиля в лесу сидит его дурацкий совет, которому я как кость поперек горла. Со светлыми у нас уже много лет напряженные отношения. А в Золотом были Тир, Тебр, Милле. Там им было безопасно. Там было безопасно в первую очередь Тору — он же станет еще сильнее, чем Таррэн. И еще более опасным, чем даже я. Он — настоящий вожак, Стрегон. Правда, пока маленький и неопытный, но вожак. Да еще и провидец… Знаешь, что он мне сказал, когда я спросила, почему он уничтожил амулет с Матерью именно таким способом? Он сказал, что этой ночью видел сон, где на меня нападает нехорошая тень, которую ему почему-то непременно понадобилось уничтожить. Он даже увидел способ, как именно это надо сделать. Едва рассвело, малыш кинулся творить свой собственный портал, хотя этому мы его не учили. По пути его перебросило в другую личину, но он все равно не растерялся, а кинулся дальше, ко мне, чтобы успеть уничтожить гадину до того, как она сумеет оттуда выбраться.

— А она могла? — замер Стрегон.

— Малыш говорит, что да, — рассеянно отозвалась Белка. — Поэтому он и плюнул в нее своим странным «Огнем», с которым мы пока не знаем, как справляться. Пришлось его спешно отвлекать и отправлять домой, чтобы занялся нужными, но неинтересными вещами. Мало радости, если он уже сейчас поймет, каким странным даром наделили его родители.

Перевертыш задумчиво потер подбородок:

— Но если ты знала, кого и зачем зовешь, то почему тогда удивилась, увидев Тоаркана?

— Да не удивилась я, — с досадой отвернулась Белка. — У меня просто было видение. Такое же, как у Тора, только мне не хватило времени досмотреть его до конца! Поэтому-то я и прозевала удар. Поэтому уже тогда знала, что нас ждет. И поэтому настояла, чтобы бросить вызов стае.

— Ого, — негромко присвистнул перевертыш, быстро додумав про себя все остальное. — Выходит, от тебя в скором времени тоже надо ждать больших сюрпризов?

— Ну… больших или нет — не знаю. Но если вдруг одним прекрасным вечером у меня начнут резаться крылья… Короче, не удивляйся. Я сама еще плохо представляю, во что это выльется.