Ну вот, всё для себя решил.

Принять такое решение было трудно. Ещё труднее оказалось следовать этому решению. И доказательство тому – две пятилитровые баклаги с водой из какого-то «Кислого» источника у меня в багажнике. Если Алиса верит в целебные свойства воды, то почему бы не набрать немного? Увидев указатель, остановился на ближайшей заправке, купил обычную питьевую воду, полил ею какой-то придорожный куст и вернулся ещё на сорок километров, чтобы зачерпнуть из колодцев у небольшой ростовской деревни. Не знаю, насколько это поможет её брату, но пусть девочка порадуется.

Около её дома в этот раз стоял трактор. Мой «мерин» выглядел рядом с ним немного… неорганично. Из калитки показался высокий мосластый парень лет шестнадцати и, бросив мне вежливое «здрасьте», заорал во всю мощь своих юношеских лёгких:

– Алиска! За тобой приехали!

На его рёв вышла женщина лет сорока пяти, слегка полноватая, но миловидная.

– Чего орёшь, труба Иерихонская?! – беззлобно отчитала сына и улыбнулась мне. – Здравствуйте! Вы Иван Антонович?

– Иван, – представился я. – Здравствуйте. Я за Алисой.

– Виктория Николаевна. Без обеда не отпущу, – предупредила женщина.

– Это я ещё по Вашему завтраку понял, – смирился я и вошёл во двор за хозяевами.

Крепкий мужик без рубахи в углу двора умывался под уличным рукомойником по самый пояс. Увидев меня, снял с сука яблони полотенце, вытерся и протянул руку:

– Роман Михалыч.

– Иван, – повторил я.

– А это Димка, – представил он сына, и я подал руку пацану.

– Алиска пошла с Воркунами прощаться, – сообщил этот здоровила. – Ща позову.

– Не надо, сама придёт, – остановил я его. – Пойдём пока воду достанем.

– Какую воду?

– Ну… в каком-то целебном источнике набрал, под Ростовом.

Парень понимающе улыбнулся и затопал к машине впереди меня. Только теперь я заметил, что его походка тяжеловата для его возраста и телосложения. Он наступает на обе ноги с осторожностью, как будто пробует сначала, не провалится ли под ним земля. Грузить на него десять литров воды, я думаю, преждевременно.

– Закрой багажник, – попросил я, вытаскивая воду.

Ну да… Ключи он мне отдавал с таким видом, будто сам на «Мерседесе» приехал. Неужели я тоже таким был в шестнадцать? Наверное, был. Тогда я ещё не относился к дорогим вещам как к должному, умел радоваться подаркам. А чем меня удивишь сейчас? Потому никто ничего и не дарит. Да, кстати, гостинцы!

Вторым рейсом я притащил ящик с персиками и айвой.

– Там уже вовсю спеют, – объяснил свой порыв.

– Куда же нам столько? – оторопела мама Алисы и Димки.

– Не знаю. Соседей угостите, у них там пацан, вроде.

– Ага, и второй намечается, – встрял Димка. – Ксюха, как колобок, катается. Пускай лопает. Всё равно уже на бочку не может влезть.

Мне даже любопытно стало посмотреть на эту Ксюху, которая лазает по бочкам вместе с сыном кормить соседского петуха. И тут меня осенило:

– Алиса говорила, что у них свадьба была прошлым летом…

– Алёшка – сын Егора, – пояснила Виктория Николаевна. Стало ещё интересней.

Хозяйка между разговорами успела накрыть стол во дворе под раскидистой грушей. А тут и Алиса явилась, как раз вовремя.

Глава 14

Первые километры я молчал. Не могу сказать, что занят был глубокими размышлениями, но всё же… В голове вертелись два слова: «Это семья». Впервые за свою жизнь я увидел самую обыкновенную нормальную семью. С обедом во дворе, с подколками и шутками, понятными только им. С друзьями детей, которых принимают, как родных. С шутливым мамкиным подзатыльником для не в меру развеселившегося сынишки. А сынишка-то на полголовы выше отца, и на полторы – матери.

Из задумчивости меня вывел гулкий раскат грома. Алиса тоже посмотрела на небо, потом на меня.

– Не бойся: мы под крышей, – успокоил я. Но она почему-то не успокоилась.

– Нам бы на асфальт успеть выехать. А то у нас чернозём.

Уже через пару минут после того, как хлынул июльский ливень, мне стали понятны слова Алисы. Жирный мокрый чернозём стал похож на глину. Колёса пробуксовывали на одном месте, а при спуске к мосту машина и вовсе пошла юзом. Я выкрутил руль, чтобы развернуть её поперёк скольжения, но сделал ещё хуже: нас занесло с дороги прямо в рыхлую вспаханную землю, на пшеничное поле. Одно колесо зарылось почти по самую ось, и мне пришлось остановиться и заглушить двигатель.