— Ты ограбить нас хотел? — снова задал вопрос Юрген.

— Я голоден.

— И поэтому надо набрасываться? Ты бродяга?

— Ты… ты… — лицо мужчины вдруг изменилось, а глаза выпучились так, что Шу испугался за их целостность.

— Что я?

— Ты белый брат!

— Ну, я.

— Это ты виноват, что я стал таким.

— Это каким же образом?

— Моё имя Бокей.

— Старый знакомый? — поинтересовался Омари.

— Помнишь, Оташ был ранен и лежал без сознания? — проговорил Юрген.

— Как не помнить? Мы тогда с тобой славно повеселились у сиваров.

— Вот он стрелял в Оташа. Бокей.

— А ты его отпустил?

— Я хотел его казнить, но его любовница меня умоляла отпустить их. Она ребёнка потеряла, мне стало жаль её.

— Дожалелся, — усмехнулся Омари. — Может, добьёшь его уже, чтобы не мучился?

— Нет, надо его перевязать.

— У тебя мания такая — всех перевязывать? — спросил амма.

— Охранник был ни в чём не виноват, если ты об этом. А он, — Юрген указал на Бокея, — он просто умрёт, если ему не помочь.

— Может, ему это и нужно?

Бокей молчал, он полулежал, держась за раненое плечо, и смотрел в одну точку.

— А где Гайни? — спросил его Юрген, вспомнив имя бежавшей с ним женщины.

— Нет больше Гайни, — глухо ответил Бокей. — Она попала в капкан. Я не смог её выходить. Я похоронил её.

— Мне жаль, — проговорил Шу и достал из своей походной сумки бинт.

— Ты подготовился, — заметил Омари.

— Такие вещи всегда могут пригодиться, — ответил Юрген.

— Не надо мне помогать! — Бокей отполз в сторону.

— Но ты можешь погибнуть.

— Пусть. Это всё равно не жизнь.

— Но ты сам выбрал это. Вы с Гайни умоляли меня отпустить вас.

— Это было слишком давно. Больше я жить не хочу.

— Да что ты с ним возишься? — снова заговорил Омари. — Дай человеку умереть спокойно. Хочешь, я помогу?

— Нет! — возразил Юрген. — Это мой путь, моё испытание, и я не могу позволить ему умереть.

— Ты идёшь к волчьему камню? — вдруг спросил Бокей.

— Да. Позволь мне помочь тебе.

— Делай, что хочешь, — вздохнул сарби.

Юрген перевязал Бокею рану и проговорил:

— Тебе надо отправиться в ближайшее поселение. С этой повязкой ты долго не протянешь.

— Это уж я сам решу, — ответил Бокей.

— На вот, — Юрген протянул ему недоеденные грибы. — Мало, но хоть что-то.

— А я всё съел, — развёл руками Омари.

— Благодарить не стану, — ответил Бокей, но грибы взял. — Но я уважаю путь того, кто идёт к волчьему камню.

Быстро съев грибы, сарби поднялся и медленно заковылял к дороге.

— Думаешь, он выживет? — спросил Омари.

— Не знаю, — ответил Юрген. — Но это уже будет его выбор. Давай спать.

К вечеру следующего дня они действительно добрались до волчьего камня, как и обещал Шу. Лучи заходящего солнца окрасили холмы в розовый цвет, а макушка древнего изваяния с вырезанными на нём волчьими мордами светилась, будто масляная лампа.

— Дай мне пару минут, — попросил Юрген. Омари молча кивнул. Шу медленно приблизился к камню, встал перед ним на колени и закрыл глаза. Затем он лёг на камень лицом вниз и зашептал:

— Именем неба, именем белого солнца и жёлтоглазой луны, именем земли и воды, протягиваю руки к тебе. Приютивший гостя, обогревающий замёрзшего, сохрани меня. Отец мой небесный, пламя дарящий, сохрани его.

Полежав ещё немного, Юрген поднялся.

— Ты тоже можешь, — проговорил он. — Если хочешь.

— Я никогда… — Омари не договорил. — Всё равно я не знаю, чего просить.

— Нет так нет, — ответил Шу. — Мы переночуем здесь и отправимся в обратный путь.

— Хочешь сказать, что и я поеду с тобой обратно?

— Сам решай. Моё дело предложить.

Юрген проснулся от того, что Омари тряс его за плечо.

— Тебе кошмар, что ли, приснился? — проговорил амма.

— Я кричал? — догадался Шу.

— Да. И мне спать не дал.

— Прости.

— Что тебе приснилось?

— Это странно.

— Что странно?

— Понимаешь, сны, которые снятся у волчьего камня, они что-то вроде предсказания будущего. Когда я был здесь первый раз с Оташем, то мы увидели один и тот же сон, и мы привели его в исполнение. Так вот сейчас мне приснилось, будто я умер.