— Таш? — осторожно позвал Шу.

— Это было глупо, эне, — проговорил шоно.

— Что глупо?

— То, что ты сделал.

— А я что-то сделал?

— Не прикидывайся. Мужчина в плаще с капюшоном, одолевший трёх стражников.

— Таш…

— Не вздумай врать. Плащ ты, может, где-то и оставил, но у тебя на рукаве кровь. Наверное, испачкался, когда перевязывал конвоира. Бредовее не придумаешь. Сначала напасть, а потом оказывать первую помощь. Только ты на это способен.

— Я не мог позволить, чтобы Омари был выслан.

— Но он виновен в изнасиловании. Почему ты спускаешь ему это с рук?

— Нет, он не виновен. Его подставили. Я точно это знаю.

— У тебя ведь было время доказать это. Почему же ты бросил свою затею?

— Потому что я бы не смог это доказать.

— Интересно, что ты такого знаешь, чего не знаю я? И почему для тебя это является доказательством, а для меня нет?

— Оташ, ты в самом деле не понимаешь, что происходит?

— Я понимаю, что ты от меня что-то скрываешь. Снова.

— Сначала погибает служанка Сабиры, и ты до сих пор не знаешь, кто принёс змею во дворец. Потом Улычен намекает тебе на то, что от Сабиры давно надо избавиться, и ты соглашаешься. Затем появляется проститутка, и ты выносишь Омари последнее предупреждение. И вот вторая служанка Сабиры объявляет, что Омари её изнасиловал. Ты принимаешь решение выслать его на верную смерть.

— И как это связано?

— Связь стоит перед тобой, Таш.

— Объясни.

— Да что объяснять? Я защищал и буду защищать их обоих, это же ежу понятно! Нужно только немного покопаться в моей жизни, чтобы узнать об этом. Сабира и Омари идеально подходят, чтобы стравить нас с тобой.

— Стравить? Ты с ума сошёл?

— Нет, к сожалению, не сошёл.

— Кто, по-твоему, хочет нас стравить?

Юрген молчал. Он понимал, что если сейчас назовёт имя, то это станет началом конца, но как иначе объяснить всё Оташу, он не знал.

— Кто? — повторил шоно.

— Улычен, — тихо ответил Шу.

— Нет.

— Но это же очевидно, Таш.

— Мне не очевидно.

— Улычен — самозванец.

— Юрген, почему ты так говоришь? — голос Оташа дрогнул.

— Потому что не может быть у небесного волка сына! — Шу не выдержал. Слишком многое успело в нём накопиться за эти такие долгие дни. — Как вообще может женщина родить от волка, пусть и небесного? Он же волк.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Да всё я понимаю! Он тебя обдурил, понарассказывал историй из прошлого, а ты и уши развесил! Да про того медведя твои друзья могли ещё десятку людей проболтаться. А про сон… Зульфас, скорее всего, подслушала мой разговор с Сабирой и потом доложила Улычену. Она же точно на него работала, вот он от неё и избавился.

— Стой. Хочешь сказать, что ты рассказывал Сабире о нашем сне у волчьего камня?

— Да, рассказывал.

— И о чём ещё?

— Только об этом.

— Ты снова врёшь.

— Таш, я сейчас не об этом! Неужели это не доказывает тебе, что Улычен — самозванец?

— Скажи мне, ты с самого начала ему не поверил?

— Да.

— То есть ты притворялся?

— Да. Я ещё в Яссе про него узнал.

— В Яссе?

— Мне Сабира написала, предупредила о самозванце.

— И ты ей поверил? Ей, а не мне! И мне ничего не сказал.

— Таш…

— Я ведь почти забыл о том, что ты норт, — проговорил шоно. — Вы, норты, ни во что не верите.

— Это ты зря. Норты верят.

— В магию? Нет, Юрген, ты так и не стал сарби.

— Таш, ты зря это говоришь сейчас. Это больно.

— Ты думаешь, ты не сделал мне больно? Я верил тебе как себе. Порой даже больше. Я доверял тебе свою жизнь, и что я получил в ответ? Ложь и предательство. Я не хочу тебя видеть.

С этими словами Оташ быстрыми шагами ушёл из комнаты. Юрген хотел побежать за ним, но ноги словно приросли к полу, а потом вдруг сделали ватными и перестали его держать. Шу опустился на пол прямо там, где стоял. Какое-то время он просто сидел, словно пытаясь понять, что только что произошло. Затем Юрген нашёл в себе силы подняться. Он подошёл к столу, сел, достал бумагу и начал писать.

Оставив бумагу на столе, Шу достал свою дорожную сумку, положил в неё смену одежды, затем взял нож, пистолет, зашёл на кухню за едой в дорогу, подумал было попрощаться с Сабирой, но решил, что ещё встретится с ней до её отъезда, и направился в конюшню.