— Давно ко мне не вламывались интересные мужчины, — проговорила Сабира. — Даже жаль, что я одета.

— Я тоже рад с вами познакомиться, — ответил Омари. — Много наслышан.

— Взаимно.

— Теперь, когда с любезностями покончено, — заговорил Юрген, — хочу сказать, что бегать между вами туда-сюда меня уже достало. Меня вообще всё достало. Как будто месяц прошёл, а не сутки. Короче. На Улычена не действуют мои травы. Думаю, он пьёт отвар. Он всё про нас знает. Представляете, сколько времени он потратил на подготовку? Он настоящий маньяк. Я не знаю, что делать.

— Улычен уже предпринял что-то против Омари? — догадалась Сабира.

— Пока ерунда, — отозвался амма. — Оташ думает, что я проститутку вызвал во дворец. Но это его здорово разозлило. Если я сделаю ещё что-то подобное, то боюсь, что должность я точно потеряю.

— Судя по упорству Улычена, сделаешь, — сказала Сабира. — Готовься.

— Разве это нельзя как-то предотвратить? — спросил Юрген.

— И как же?

— Но тогда Оташ выгонит Омари, и я вообще останусь один.

— Тебе придётся набраться сил и терпения, мой мальчик.

— Нет-нет, — заговорил Омари, — я против того, чтобы меня выгоняли. Если шоно исполнит своё обещание, то я отправлюсь в Фейсалию, а там меня ждёт в лучшем случае тюрьма, в худшем казнь. У меня другие планы на будущее.

— Но если Юрген снова заступится за тебя, то сам попадёт под горячую руку, а Улычен только этого и ждёт. И сам не спасёшься, и Юргена погубишь.

— Ну уж нет. Даже если вас съели, у вас есть два выхода, разве не так?

— И что ты предлагаешь? — спросил Шу.

— Пожалуй, я отправлюсь куда-нибудь на восток проверить поголовье бабров.

— Ты хочешь сбежать?

— Я хочу, чтобы мы оба выжили. Если меня здесь не будет, то одним поводом для стравливания вас с Оташем станет меньше. Моё отсутствие поможет тебе больше, чем моё присутствие.

— Возможно, Омари прав, — задумчиво проговорила Сабира.

— Ладно, — вздохнул Юрген. — Ладно. Уезжай. Но я всё равно не представляю, что я буду делать.

— Пока Улычен опережает нас на шаг, а то и на два, мой мальчик. Ты верно сказал, что он очень долго готовился. Не помешало бы сейчас знать, кто он такой на самом деле.

— Мы это узнаем, но боюсь, что ещё очень не скоро.

— Придётся ждать. Не давай Улычену вас поссорить. Это ведь его основная цель.

— Я уже сказал Оташу, что принимаю его решение насчёт тебя.

— Вот и молодец. Не думай сейчас ни обо мне, ни об Омари. Тебе надо думать о Шоносаре.

— Я уеду завтра же, — добавил главный ловчий.

— Давно я так ужасно себя не чувствовал, — проговорил Юрген. — Я такой беспомощный сейчас. Даже когда Оташ был ранен, всё не было так… И вы оба мне тогда помогли. А сейчас… Вот уж не думал, что придётся против небесного волка сражаться.

— Не гневи небеса, — ответила Сабира. — Мы же знаем, что он самозванец.

— Но для Оташа нет. Вот и получается…

— Терпение, мой мальчик. Иногда нужно просто уметь ждать.

Ждать следующего шага Улычена пришлось не так уж долго — уже следующим утром Юрген проснулся от громких голосов за стеной. Накинув халат, он хотел зайти к Оташу и узнать, в чём дело, но шоно его опередил.

— Хочу сообщить тебе, что я немедленно высылаю Омари в Фейсалию. Под конвоем, чтобы не сбежал, — проговорил Оташ.

— Он снова вызвал во дворец проститутку?

— Нет, эне. Он изнасиловал служанку.

— В смысле изнасиловал?

— В прямом. Тебе объяснить, как насилуют?

— Подожди, Таш. Какую служанку? Да у Омари нет проблем с женщинами. Зачем ему насиловать, если многие сами под него лягут?

— Юрген, я не знаю, как он жил там эти десять лет у сиваров. Они мне не жаловались. Может быть, он и переспал там со всем селом, а им это нравилось. Но здесь не сивары. И во дворце я не позволю ему творить то, к чему он привык там. Да, я пошёл тебе навстречу. Тебе, а не ему. Ты придумал ему эту должность. Но что, разве кто-то другой с ней не справится? Всё, с меня хватит.

— Какую служанку он изнасиловал? Где она?

— Мейрам, соседку покойной Зульфас.

— И тебе не кажется это странным?

— Кажется. Омари явно решил воспользоваться состоянием девушки. Ты бы вряд ли так поступил.

— Таш, неужели ты не видишь, что это подстроено?

— Я видел Мейрам. Её изнасиловали.

— Омари признался?

— Разумеется, нет. Ты будешь его защищать?

— Ты ведь понимаешь, что отправить его в Фейсалию означает обречь его на тюрьму или смерть?