— Получается, Халан общался с Улыченом уже здесь, в Шаукаре, — проговорил Оташ. — Но мне он ничего об этом не сказал. И как ему верить после этого?

— Стой, Таш, не горячись, — ответил Юрген. — Я бы на его месте тоже об этом не стал упоминать. Это явно лишнее. И вообще, на мой взгляд, это довольно логично, что Улычен навестил старого приятеля. Мне намного интереснее узнать, с кем Халан ругался.

— Раз всё так обернулось, я сам поговорю с Халаном, — сказал шоно.

— Я бы тоже хотел, — вздохнул Шу.

— Нет, тебя я сейчас доставлю в твои покои, и будешь там лежать и не рыпаться.

— Я не депеша, чтобы меня доставлять, у меня ноги есть, сам дойду.

— Ну, пошли, — кивнул Оташ.

До двери Юрген дошёл довольно уверенно, и даже вышел в коридор. Там он уже шёл, опираясь на стену, и шоно видел, что его другу даётся всё это с немалым трудом. На половине дороги Оташ не выдержал и проговорил:

— Хотя бы обопрись об меня. Будешь падать, удержу, а стенка вряд ли.

Юрген молча послушался, и они вдвоём добрались до покоев визиря, где Шу устало опустился на постель.

— Отдыхай, герой, — сказал шоно, Юрген только устало улыбнулся в ответ.

Сам же Оташ в сопровождении Альфреда направился на Торговую улицу, где располагалась мастерская Халана. Народ оживился, узнав великого шоно, кто-то по старинке падал на колени, кто-то зазывал его к себе в дом, другие просто здоровались, а кто-то и убегал. Они уже почти дошли до мастерской, когда увидели спешившего им навстречу Элинора.

— У нас тут неприятность, — проговорил Акст.

— Что случилось? — спросил Альфред.

— На Халана напали, он ранен. Пока без сознания, так что допросить его невозможно. Но местный лекарь говорит, что он должен придти в себя и вроде бы угрозы жизни нет.

— Каким образом напали?

— По голове ударили сзади.

— Чтобы старый разбойник повернулся к кому-то спиной? — проговорил Оташ.

— Верно, — кивнул Альфред. — Он хорошо знал того, кто напал на него, и доверял ему.

— Что если это тоже кто-то из его банды, как и Ермек?

— Я тоже об этом подумал, — сказал Элинор. — Кстати, парень, который работает на Малика, рассказал, что накануне видел того самого сарби, с которым Халан ругался. На заказчика, говорит, он похож не был. Может, это он и есть? В общем, я попросил его описать, но парень явно обделён художественным мышлением. Надо надеяться, что Халан скоро очнётся и сам нам всё расскажет.

— Слушай, — вдруг вспомнил Оташ, — а Пушок где?

— Какой Пушок? — не понял Акст.

— Ну, котёнок. У Халана был. Маленький такой, серый.

— А я не видел, — развёл руками Элинор. — Так надо пойти посмотреть! Я ж вам не всё рассказал. Тот, кто ударил Халана, явно что-то искал у него в мастерской и на втором этаже, где у него комната.

В мастерской действительно всё было перевёрнуто, как говорил Акст. Сам хозяин лежал в своей комнате под присмотром женщины, которая приходила к Халану дважды в неделю, чтобы убраться. Оташ начал чихать, едва зашёл в мастерскую.

— Это ты от запаха краски, что ли? — поинтересовался Элинор.

— Это я от Пушка, — объяснил шоно и чихнул в очередной раз.

— Кис-кис-кис, — позвал Акст. — Где ты, Пушок?

Из-под перевёрнутой корзинки послышалось тихое мяуканье.

— Вот ты где, маленький! — обрадовался Элинор и достал котёнка.

— Убери его от меня, — потребовал Оташ.

— Ты же сам хотел его найти, — отозвался Акст.

Чихнув, шоно махнул рукой и пошёл на второй этаж, куда уже поднялся Альфред. Увидев великого шоно, женщина испуганно подскочила и поклонилась.

— Ты давно здесь? — спросил её Оташ.

— Так сегодня должна была придти прибраться, — ответила она. — А тут такое. Да ещё и сыщики.

— Никого больше не видела?

— Нет, великий шоно.

— А последний раз когда приходила?

— Так три дня назад.

— Не знаешь, что могли здесь искать? — задал вопрос Альфред.

— Нет. Вообще не понимаю. Денег у Халана много никогда не было. Хватало на жизнь, да и мне немного за работу давал. Но чтобы грабить? Не понимаю.

— Присмотри за ним, пока в себя не придёт, — сказал Оташ. — Держи, — он достал из кармана пару серебряных монет и протянул женщине.

— Спасибо, великий шоно, — ответила та. — Я бы и так присмотрела, — но деньги всё же взяла.

— Как только очнётся, сообщи во дворец, — приказал Оташ и чихнул.

— Сообщу, великий шоно. Будь здоров, великий шоно.

— Пожалуй, мы с Элли останемся здесь и подождём, — предложил Альфред. — Да и тот человек может вернуться.

— Оставайтесь, — кивнул Оташ. — И немедленно сообщайте мне обо всех новостях.

Юрген успел провалиться в сон, когда в его покоях объявился Бальзан и проговорил: