А пока что надо хорошенько обдумать все слова Ашерона, прокрутить в памяти наш разговор по секундам, вспоминая и анализируя его поведение.

Без сомнений, этот гном был хитрым политиком, и он отлично владел собой, скрывая свои эмоции. Ему и Тириану уже удалось обмануть меня, завлечь в ловушку, так что не факт, что всё, что он мне сейчас сказал — правда.

Итак, мне поставили ультиматум, что, если я не соглашусь стать женой Тириана, то через три дня Макс умрёт. Насколько это правда? Ашерон заявил, что на данный момент Программа приостановлена. Вот только я внимательно прочитала договор прежде, чем его подписывать, и ни о какой приостановке Программы в случае форс-мажора там не было упомянуто. Это во-первых.

А во-вторых, как сказал гномо-шарик из кареты, мой браслет свалился с руки. Но ведь просто так он не стал бы расцепляться! Это невозможно. Эта золотистая полоска обхватывала моё запястье очень плотно.

И какой из всего этого напрашивается вывод? А вывод только один: Программа сочла себя завершённой. И тут уже есть два варианта. Либо Коул применил свои хакерские навыки и смог убедить эту Программу в наступлении беременности. Либо я и правда беременна…

Резко развернувшись на спину, я с трепетом положила руку на живот и потрясённо охнула, уловив слабое, едва заметное тепло и любовь, исходившие от крошечной девочки. У меня доченька! Я ношу под сердцем малышку! Как я могла этого не заметить?

Счастье окатило меня такой сильной волной, что на глазах даже выступили слёзы.

— Держись, маленькая! Мы обязательно выберемся отсюда! Твой папочка, точнее, оба твоих папочки — и Макс, и Кристиан, уже очень скоро вытащат нас отсюда!

Поглаживая живот и с трудом обуздав эмоции, я продолжила обдумывать всю эту ситуацию.

Сиренити

Теперь я не сомневалась, что всё, сказанное Ашероном, является ложью. Точнее, всё, кроме одного. Кристиан уже взял в осаду это гномье королевство.

Ашерон заявил, что его щиты из фионита продержатся полгода, но это полный бред. Против него выступили не просто три сильных, отлично вооружённых армии, а самый гениальный учёный планеты, которые изучил все эти фиониты вдоль и поперёк. Уверена, что Коул быстро нейтрализует этот щит, и через несколько дней я буду уже дома.

Тириан даже не обратил внимания, что на мне больше нет браслета. Ещё бы: его больше занимала моя грудь. А Ашерон не мог этого заметить: к тому времени, как он вошёл, я была уже в камзоле Сантирона, длинные рукава которого скрывали не только мои запястья, но и кончики пальцев. Поэтому гном думал, что без зазрения совести может соврать мне про три дня и приостановку Программы. Он был уверен, что браслет всё ещё на мне! Вот пускай так дальше и думает.

Итак, жизни Макса больше ничего не угрожает, тут я могу выдохнуть спокойно.

Теперь надо обдумать следующие слова Ашерона — о том, что в магическом договоре на мой будущий брак указано, что я обязана стать супругой одного из сыновей Эдуарда Лионезийского, и я даже могу выбрать, какого именно. Причём гном заявил это с абсолютной уверенностью, в этот момент он не притворялся! Это и сбило меня с толку.

Как жаль, что я сама лично не видела этот документ! Всё это время он хранился в Лионезии. Правда, Коул как-то ухитрился похитить его на пару дней для анализа, а потом незаметно вернул назад.

Сам Ашерон тоже наверняка не видел эту бумагу. Скорее всего, ему наврал с три короба Тириан. Этот гад знает, что я долго не протянула бы в браке с ним, он стал бы счастливым вдовцом-правителем трёх королевств.

Надо вспомнить, что мне говорил про этот документ Коул. Во-первых, он подтвердил его силу и истинность. Во-вторых, сказал, что у меня на самом деле нет выбора, и я обязана выйти замуж за Кристиана. Да, он точно упоминал имя Криса! Ещё сказал, что этот мужик гений, и очень сильно любит меня.

Так что Ашерону не удастся пристроить своего родственничка в мои «заботливые» руки, и Тириану не стать моим мужем, даже если небо рухнет на землю.

А пока что — пусть они оба тешат себя иллюзией, что провели наивную молодую дурочку. Мы с малышкой в это время поспим.

Интересно, как там Макс и Кристиан? Наверное, с ума из-за меня сходят.

Кристиан, поторопись, милый…

Максимилиан

— Сядь, не мельтеши! — рявкнул на меня Кристиан, заходя в шатёр. Военный лагерь у Большой Вестрокской стены был организован три часа назад, и за последние сутки король Лионезии не присел, руководя тремя армиями.

До сих пор удивляюсь, как он меня не убил, когда примчался, узнав о похищении Сиренити. Собственно, избил он меня сильно. Да я даже и не сопротивлялся. Но добивать почему-то не стал.

— За мной, живо! — заорал он тогда на меня так, что в окнах едва не повылетали стёкла. Рваной, дёргающейся походкой он направился в конференц-зал, а я поплёлся следом — побитый и припечатанный муками совести. Ну почему я не прислушался к своей интуиции и оставил её одну? В том, что моего ангела похитили — только моя вина!