Сиренити

Макс был сильно ошарашен, но, кажется, не расстроен. По крайней мере, острого негатива я от него не ощущала. При этом от него сплошной волной исходила целая мешанина эмоций, но мне не хотелось подробно вникать в этот сумбур. У самой голова шла кругом от последних событий.

Я даже смогла порадоваться за него, увидев, что он снова проводит ночь в постели Евы. Конечно, никаких интимных отношений у них пока что быть не могло, учитывая, что на мне снова был надет браслет. Так что жаркие ночи для этой парочки — дело будущего. Причём ближайшего.

Интересно, кто и когда переместит мой браслет на руку принцессы? Джулиан или кто-то другой? Может, его кто-то перед этим с меня сорвёт, а новый наденут уже на Еву?

В голове крутилось слишком много вопросов. Я твёрдо решила связаться с Коулом в конференц-зале сразу после того, как передам его посыльному клок волос Евангелины и заберу пакет для Кристиана.

Увидев на столе чистый, сложенный вчетверо носовой платок, я аккуратно замотала в него свою добычу и, пожелав Еве и Максу спокойной ночи, направилась к выходу.

— Сиренити! — вдруг встревоженно окрикнул меня Макс. Спрыгнув с кровати, он быстро обернул вокруг талии тонкое серебристое покрывало и выскочил вслед за мной в коридор.

— Что? — удивлённо спросила я, оборачиваясь.

— Прости, волнуюсь за тебя, — он обвёл пристальным взглядом всю мою внушительную свиту из тридцати лионезийских гвардейцев. Кажется, увиденное его успокоило.

— Как только будут новости от Коула — я вам сообщу, — устало кивнула я ему. Хотелось поскорее закончить всю эту эпопею и вернуться в свою кровать, к снам, где я и Кристиан выбирали имя для нашего ребёнка.

— Береги себя, моя королева! — Макс порывисто меня обнял, с нежностью поцеловал в щёку и ушёл к своей невесте.

А я, вернувшись в свою спальню, прошла в гардеробную. Отыскав там плотный тёмный плащ с капюшоном, я накинула его на себя. Все гвардейцы остались в коридоре, не смея тревожить мой покой, и это было к лучшему.

На всей Фионте только мои родители, я и Коул знали о том, что из моей спальни есть потайной ход, ведущий прямо за стену. Мой отец создал его лично, потратив на это несколько лет. И я была уверена, что Коул направил своего человека именно в то место, а не к главным воротам.

Пройдя по длинному сумрачному коридору, освещаемому живыми насекомыми, чьи крылья излучали зеленоватый свет, я оказалась на улице.

Свежий ветерок тут же ласково прошёлся по волосам, а звёздное небо и огромное ночное светило заставили на несколько секунд оторопеть, любуясь их красотой.

Одёрнув себя, что сейчас не время любоваться совершенством природы, я подошла поближе к стене.

С виду она выглядела как высокий каменный монолит. Но я знала, куда надо прислонить ладонь, чтобы часть стены отъехала в сторону, выпустив меня за пределы замка.

— Ваше величество! — ко мне из-за деревьев быстро подскочила мужская фигура в длинном чёрном плаще. Судя по мелодичности голоса, его обладатель был эльфом. — Я от мессира Митриэля, — отвесил он мне вежливый поклон.

Я молча подала ему носовой платочек с волосами Евы, и мужчина протянул мне кожаную коричневую папку, плотно перевязанную обычной бечёвкой.

— Это для его величества Кристиана Лионезийского, лично, — пояснил мужчина.

— Хорошо, — кивнула я, и вдруг эта папка взорвалась в моих руках, ослепив мертвенно-белым светом, после которого моё сознание погрузилось в темноту.

Сиренити

Я пришла в себя от мерного покачивания кареты.

Стоп. Я в карете? Но как? Последние события промелькнули в голове болезненной молнией, и в груди сжался ледяной комок страха.

Как жаль, что меня похитили не на флаере. Коул быстро бы вычислил маршрут и сам летательный аппарат.

Ну надо же было оказаться такой доверчивой дурой! Меня сбило с толку два факта: то, что лже-Коул в сообщении назвал меня принцессой, и то, что он сказал мне про потайной ход.

Когда удалось полностью раскрыть глаза, то оказалось, что я сижу на жёсткой скамейке в почерневшей от грязи повозке, а правая рука прикована массивной цепью к деревянной боковине. Я уже видела подобные повозки, только очень давно, в детстве. В них перевозили рабов…

Карета вдруг остановилась, и в неё заскочил упитанный коренастый гном, этакий шарик полтора метра ростом и такого же диаметра.

— Очнулась? — бесцеремонно обратился он ко мне, усаживаясь напротив, и не соблюдая даже видимости этикета. Когда меня так унижали в последний раз? Да никогда.