Дверь была заперта. С чего б это Нерисса закрывала дверь? Неужели боялась, что кто-то может случайно войти? Подозрительно.

Альберто попытался заглянуть в щель. Внутри было темно, и это, признаться, уже радовало. Никаких романтических свеч или чего-нибудь в этом роде. Но, с другой стороны…

Ди Руаз мысленно назвал себя дураком и выстрелил красной искрой в замок. Тот, разумеется, легко поддался — Нерисса не пользовалась никакими особенными заклинаниями, чтобы изолироваться от постороннего вмешательства, так, элементарные меры безопасности, ничего сверхъестественного.

Альберто вытянул руку, и на кончиках пальцев тут же засверкали одному ему видимые искры. Заклинание требовало, разумеется, предварительной концентрации, но ди Руаз сделал заготовку, у него было время между третьей и четвёртой попытками уговорить себя никуда не идти.

Кровать Крессман стояла ближе к противоположной от двери стене. В полумраке — искры плохо с ним справлялись, — можно было различить смятое покрывало, сброшенное на пол, да и только, всё остальное таилось в тенях.

Альберто выругался про себя и сжал руку в кулак. Погасить искры он не мог, приходилось их прятать хотя бы так.

Он просто посмотрит. Убедится в том, что Нерисса одна, и уйдёт, чтобы завтра утром уже более серьёзно поговорить с ней о своих чувствах. Может быть, даже признается в любви — потому что, вопреки всему, вполне определённо её любит.

Альберто остановился в метре от кровати и совершенно неожиданно для себя крепко зажмурился. Ему было страшно. В современном мире, конечно, мало кто обращал внимание на прошлое девушки, но… Да кому он лжёт? Он — обращал. Это не ставило крест на их будущие отношения с Нериссой, возможно, но могильный знак на гроб её кавалера — очень даже да. А потом ди Руаз из маркиза превратится в тюремного заключённого, а Крессман будет свидетельствовать против него и назовёт эту ревность глупой. Что ждать из ссылки не будет, не стоит даже сомневаться. Он ж вроде как станет причиной гибели её возлюбленного?

Если Нерисса вообще могла полюбить такого дурака, как этот Михаэль. Во всём остальном у неё был хороший вкус, а с нелюбимым Крессман никогда бы…

Тогда чего бояться? Ди Руаз, на работе обычно человек властный и жёсткий, вдруг почувствовал себя мальчишкой, сомневающемся, идти ему в школу или сбежать.

Он решительно открыл глаза, шагнул к кровати и с ужасом осознал, что на ней спало двое. Силуэты были весьма отчётливы — мужской и женский, ещё и обнимаются.

Ди Руаз вскинул руку, зажигая огненный пульсар. Плевать на тюрьму! Он выдерет глаза этому Михаэлю, выжжет ему мозг, а потом оживит это существо, обратившись к услугам знакомого некроманта. И пусть он…

Огонь вспыхнул так ярко, что едва не прожёг потолок, и силуэты утратили свою таинственность.

— Нравится? — уточнили из-за спины. — Можешь сжечь, мне всё равно не нравилась эта кровать.

Нерисса медленно поднялась из кресла, стоявшего возле двери в комнату.

— Крессман, ты… — Альберто сжал зубы. — Ты…

— Я — залезаю в чужую комнату, чтобы ночью рассматривать спящую девушку, нисколечко не заботясь о её чести? Я — пытаюсь выяснить, с любовником она или нет? Допускаю саму мысль в свою глупую голову, что эта спящая девушка, за столько лет работы не сумевшая ни с кем другим завести отношения, будет… составлять пару с каким-нибудь посторонним студентом, которого едва знает? Или это я собираюсь сжечь её от ревности?

— Да не думал я тебя жечь! — ди Руаз только сейчас догадался погасить пылающий на ладони пульсар. — Ты преувеличиваешь, Нери!

— А это для кого было?

— Для Михаэля твоего, конечно же, — без запинки ответил он.

— А ничего, что я лежала рядом?

— Рядом с чем? С валиком, скрученным из одеяла, замечательная девушка, сконструированная из подушек? — фыркнул Альберто.

— А если б там была настоящая я?!

Ди Руаз смутился.

— Я сначала бы вытащил его оттуда. Или воспользовался каким-нибудь локальным заклинанием… — протянул он и, ещё даже не успев закончить фразу, понял, что именно только что произошло. — Нерисса, ты меня ждала. Почему ты меня ждала? С чего это я вообще должен заходить ночью к тебе в комнату?!

Крессман, кажется, удивилась подобному напору.

— Ты у меня спрашиваешь? Я ли захаживаю к тебе каждую ночь, чтобы посмотреть, как ты спишь? Или это я сначала тебя лапаю… обнимаю, то есть, а потом играю в недотрогу и кокетничаю со студентками.

— Я не кокетничаю! — возмутился Альберто.

— Ну, флиртуешь, какая разница?

— Большая! И не флиртую! — осталось только топнуть ногой, как маленькому мальчику, но Альберто вместо этого поймал Нериссу за руку и рывком притянул к себе. — Я вообще ни с кем никаких отношений не имею, в отличие от тебя! Разве не ты встречаешься с этим…

— С кем?! — Нерисса побагровела. — Я с ним два раза по аллее прогулялась, а ты своих студенток приглашаешь на ночь в спальню!

— Мы повторяли материал!

— По какому это предмету?! — она толкнула Альберто в плечо, но тот даже не пошатнулся, оставаясь стоять на месте, зато поймал Нериссу за запястья. — Боевой магией вы ночью занимались, да?!

Альберто тряхнул головой, словно пытаясь сбросить странное наваждение.

— Ты прекрасно знаешь, — зло щурясь, протянул он, — что боевая магия — единственное, чем я могу заниматься с этими недалёкими девицами.