Смотреть на Лиана.

Забыть про все, и смотреть, ждать, пока он ответит.

И он ответил. Через плечо дяди он снова перевел на меня взгляд, выражавший искреннюю боль и какое-то роднящее нас чувство безнадежности и глупости ситуации. Нас хотят убить за то, что мы защищались. За то, что мне спасли жизнь. За то, что уничтожили сумасшедшего демона. Убивают местного князя тьмы и девочку, потерявшуюся в своей ничтожной, человеческой жизни.

– Нет, - произнесла я одними губами, снова дернув цепями, - нет, Лиан!

Он вдруг улыбнулся, осторожно, но по-настоящему, неуместно, разрушая всю атмосферу ужаса и хаоса, творящегося здесь.

– Мия, - протянул он, и резко дернулся.

С края его губ потянулась полоска алой, блестящей крови.

Аст, за мгновение, пробил рукой грудную клетку Лиана, сопровождая это хрустом костей и хлюпаньем потревоженной плоти, и вытащил на свет что-то красное, и еще бьющиеся в его руках.

Сердце моего демона. Лиана.

– Нет! – заорала я, пытаясь подняться с места, будто моя ярость и боль смогут разорвать цепи, - Лиан! Отпусти его! Лиан!

Его тело обвисло на цепях, он закашлялся кровяной пеной, но был еще жив, еще держался.

– Брат, за что… брат, - бормотала Лидия, царапая свое же лицо, но не убирая руки от глаз.

А я больше ничего не слышала.

Рыдания Лидии, переросшие в истерику, судью, призывавшую меня к тишине, рева зала, в ужасе и каком-то вожделении. Ничего кроме своего голоса и звука умершего сердца.

Сердце, как бесполезная вещь, была выброшена на пол и чуть не докатилась до нас.

Я видела, как Аст занес вторую руку.

Теперь все стало так просто и ясно. Его смерть, моя смерть, папина, возможно, и мамина, от горя. Все рушилось моей голове как карточный домик из тысяч составляющих.

Однако потом, осталось только одно.

Зеленые, бездонные глаза, смотрящие на меня, и окровавленные губы, принёсшее мое имя так, как никогда раньше. Так, что у меня замерло сердце. Тепло и по-домашнему. Словно мы не здесь, а дома, разговариваем, пьем чай. Словно, он не демон, а я не человек. Мы что-то иное, понимающее друг друга, неразделимое.

Это наступило давно. Просто я не хотела признавать и ощущать. Пряталась от этого.

Я осознала, что люблю его, когда его сердце в прямом смысле упало к моим ногам.

Люблю его уже давно, любила еще до своего рождения, до рождения бабушки. С того самого момента, как принцесса Виктория, мой предок из бабушкиной истории, полюбила демона. С тех пор, как родился первенец. Эта любовь, передавшееся мне от Виктории, с каждым поколением росла и крепла, чтобы однажды, отозваться в моей душе ее голосом, криком самоубийства ради самого дорогого существа в своей жизни.

Цепи рвали мне кожу, на руках и ногах, а я билась, как раненая птица, об землю.

Даже Лидия перестала рыдать, пытаясь поймать меня, чтобы я не покончила с собой прямо тут.

Все это время он смотрел на меня, улыбаясь, будто мог этим как-то изменить время, и вернуть все назад.

Аст дернулся.

Кости хрустнули.

А вместе с ними и все, что так долго, беспробудно и очень глубоко спало во мне. Моя кровь. Мое наследство.

Я ощутила силу. Поток горячей крови прошелся по всему телу, как удар тока. Желание убивать и разрушать овладело душой и телом.

Слова бабушки Фелисити как из горна звучали в моей голове:

«Не осталось женщин, чтобы рассказать тебе, но внутри нас есть сила, способная однажды снять проклятье с семьи. Но для этого придется пожертвовать. Мы приобрели проклятье, когда человеческая женщина отдала жизнь из-за демона, которого любила. Чтобы его отменить, демон, который полюбит женщину, должен пожертвовать собой»

Ты пожертвовал собой ради меня, Лиан. А теперь, я должна помочь нам. Спасти все, что дорого нам. Я больше не позволю никому разрушить то, что мы так долго возрождали.

Сначала это был огонь в груди, потом в спине, и наконец, в руках и голове. За долю секунды я почувствовала, как мое тело стало сильнее в тысячу раз.

Лидия отскочила меня как от прокаженной.

Тело в прямом смысле горело.

Первой оборвалась цепь на правой руке, я даже не почувствовала ее. Как эта слабая конструкция могла сдержать меня каких-то пару минут назад.

С левой тоже проблем не возникло, как и с ногами.

Я была на свободе.

Стояла, посреди зала суда, пылая, и желая убить все, что приблизится ко мне.