Поев, я собрался, взял пару зайцев себе, а остальных оставил сестре.

Когда я обувался, она застыла на пороге, аки ангел, улыбаясь и светясь, пытаясь излучить все это на меня. Но, возможно, я бы слишком твердолобый.

– Рэн?

– Что? – прокряхтел я. И почему этот дурацкий шнурок не завязывается?

Ответила эта бестия не сразу.

– Не хочешь взять Алме цветов?

Я не понял.

– Зачем? У нее их целый лес.

– Ну, - она повела ногой по земле, опустив голову вниз, - когда ты в прошлый раз подарил ей розу, думаю, она была рада.

И правда, Алме нравились ненавязчивые подарки. Олень был, конечно, вкуснее и полезнее, но цветы, почему-то, вызывали больше блеска в ее сапфировых глазах. К тому же, в последнее время у нее много дел в лесу. Каким-то образом люди и животные все чаще пробираются в заповедную зону леса, куда никто без ее ведома, по плану, не мог войти.

– Хорошо. Давай букет, обрадую ее.

Границ заповедной зоны я достиг к обеду, как раз, когда Алма уже закончила облет окрестностей, поохотилась и проверила свои владения. Как и обычно, она встречала меня на одной из опушек, с кучей валунов, чтобы вместе пойти в пещеру и пообедать.

– Привет, - я махнул большому черному чудовищу, развалившемуся на траве, - все проверила?

– Да, - она огляделась, - а где твои волки?

Я сел рядом, опираясь спиной на ее бок.

– Сегодня моя сестра собралась на прогулку с каким-то моряком, я решил, что ей нужна будет защита. Клио и Айден с ней.

– Это хорошо.

– В смысле? – не думал, что она до такой степени их не любит.

– Сегодня ночью мы пойдем кое-куда. Только я и ты. Это важно. Ты житель этого леса, и тебе пора узнать кое о чем. И время пришло. Ты достаточно вырос.

– Алма, - я погладил ее вдоль шеи, - ты так загадочно говоришь. Не пугай меня. Ты же не собираешься меня в жертву приносить?

Она хмыкнула, принимая ласку. Обычно она возмущается: «Что я, домашняя кошка, чтобы меня гладить?»

– Нет, ты костлявый для жертвы богам.

– Хорошая причина. Ну, прости, не успеваю я жир набирать. Кстати, - я вернулся чуть назад, где спрятал для нее цветы. – Вот, это тебе.

Ее зрачки сузились, и снова расширились

– А, - она протянула лапу, и я положил их на нее, - спасибо.

Реакция была очень странной.

Сегодня вообще она была невероятно щедра. Даже разрешила прокатиться на ее спине. Хотя мне кажется, это не из-за доброты. Она боялась чего-то. Очень боялась. Так бывало, когда она выходила на охоту вместе с нами. Алма говорила, что просто чует опасность, но мне кажется, мой монстр чего-то не договаривала.

В пещере мы почти не разговаривали до самого вечера.

Приняв позу эмбриона, она задремала на солнышке, под пение птиц и стрекот насекомых. В это время я полил свои насаждения, повесил еще одну ленточку на дерево. Оно уже все было увешано ими.

Уже семь лет я живу с Алмой. Поначалу она не выпускала меня даже из пещеры. Потом я стал ходить на охоту. Потом в город и к сестре. Она вообще замечает, что я уже не ее пленник? Что я возвращаюсь только потому, что хочу к ней возвращаться. Хах, наверное, нет. Ведь пока она спит, я могу легко ускользнуть. Но не сделаю этого. Хотя бы потому, что однажды попросила остаться с ней. Я обещал. И останусь, пока она сама не решит иначе.

Все дела были сделаны. Мясо на ужин осталось только пожарить.

Ночью мы пойдем куда-то. Надо поспать.

Без волчат пещера казалось пустой. Даже мой костер как-то не грел.

И тогда, взяв одеяло, я пошел к Алме, расстелил рядом с ней на траве и лег, положив голову на ее хвост, свернувшийся полумесяцем у живота. Темная кожа нагрелась на солнце, и была очень теплой.

Так мы и проспали до вечера.

– Ты хоть можешь сказать, куда мы летим? – сидя у нее на спине, я уже минут пятнадцать наблюдал вид нашего леса с высоты птичьего полета.

Ночь опустилась быстро, и я порой различал только силуэты деревьев и животных. А этот лес, оказывается, очень большой.

– Сам все увидишь.

Вскоре, мы начали спускаться, и, ломая под собой ветки, Алма села на узкий открытый участок без деревьев.

Даже в темноте я видел, как печальны ее глаза. Какая она вся поникшая и слабая, будто заболела. Но когда я спросил ее самочувствие, чудовище уверяло, что все в порядке.

На меня в упор она смотреть не хотела.

Еще утром я заподозрил что-то неладное. Она над чем-то думает. Над чем-то неприятным и больным. Принимает решение?