В-ТРЕТЬИХ: «Космические пришельцы» были ИГРОЙ. Не знаю, постигаете ли вы всю прелесть того, что это явление в себе заключает. Практически подземный толчок, от которого кора привычек обитателей земной поверхности покрывается трещинами, впервые, или почти впервые, дает о себе знать в тот момент, когда они, эти обитатели, надевают тапочки, посылают все к чертям и принимаются за игру. Я нахожу это обстоятельство ошеломительным. Задаюсь вопросом, была ли то случайность. Конечно, мне нравится думать, что день, когда мы решили опрокинуть стол и совершить эпохальную революцию, был выходным. Мы бродили по траве босиком с банкой пива в руке.

ЧТО МЫ ИЗ ЭТОГО ПОЧЕРПНЕМ. Что в нулевом позвонке, в его ДНК, уже содержится склонность, которой суждено великое будущее и которую мы обнаружим в большей части геологических формаций, составляющих то, что мы называем цифровой революцией: порождать изменение, применяя инструменты, которые если и не являются играми, то очень на них похожи. Мы – праздничные божества, творящие в седьмой день, когда истинный бог отдыхает.

Ладно, пока достаточно. Вы понимаете, что если из одного маленького первого ребра можно вывести столько всего, мысль о том, чтобы изучить спинной хребет целиком, неодолимо заманчива.

Так что продолжать стоит. Следующая глава, следующий кусок хребтины, новые раскопы для изучения. Мне это начинает нравиться.

Предпосылка неизбежная, но очень важная. Если мы хотим свести всю галактику явлений, названных нами ЦИФРОВОЙ РЕВОЛЮЦИЕЙ, к одному хорошо прощупываемому спинному хребту, к четко различимой на карте горной цепи, нам поневоле придется обобщать, отказываясь от некоторых подробностей и оттенков. Нам нужно обозначить пики, жертвуя детальным описанием процессов, которые порой длились десятилетиями. Явления попадали на эти страницы выборочно, только в тех случаях, когда становились массовым достоянием, доступным широкому кругу людей, а не какой-то особой элите. Знаю, это произвольный метод. Но нам слишком необходимо прийти к какому-то внятному обобщению, чтобы вдаваться в подробности. Я предлагаю вам насладиться возможностью увидеть пейзаж с высоты, как на аэрофотосъемке, и на протяжении нескольких глав смириться с неизбежной неточностью обобщающего взгляда. При первой возможности мы спланируем вниз, чтобы вглядеться получше. Обещаю.

Итак. Оставив позади «Космических пришельцев», посмотрим, как приближаются настоящие горы. Мы в начале восьмидесятых.

1981–1984

• На протяжении четырех лет появляются три Персональных Компьютера, которые прошли длительные испытания и буквально обрушили рынок, превратив орудие элиты в предмет, который ты вполне мог завести у себя дома, даже если ты не гений и не профессор Стэнфордского университета: ПКIBM, Commodor-64 и Mac компании Apple. Сейчас их вид нам кажется в высшей степени убогим и жалким, но в свое время они выглядели даже изящными, во всяком случае вполне располагающими к себе. Из этих трех Mac имел сравнительно меньший коммерческий успех, зато был гениально задуман. В нем впервые были применены графическое разрешение и организация материала, понятные даже идиоту: имелась программа для письма, открывались окна, ненужное выбрасывалось в корзину – жесты, явления, людям издавна знакомые. По монитору скользили, передвигая по столу странную штуку под названием Мышь. Ясно, что с того дня знак равенства между умственной работой и скукой уже нельзя было просто так поставить.

ZOOM. Нельзя понять всей важности произошедшего, если на минуту не вдуматься в букву П из сочетания ПК.

Персональный.

Сейчас то, что у каждого есть компьютер, подразумевается само собой, но вы не должны забывать, что всего лишь сорок лет назад такое казалось безумием. Компьютеры уже существовали многие годы, но то были громадные чудища, в них хранились данные лабораторий очень немногих организаций, предназначенных в основном для подавления или демонстрации превосходства в той или иной форме. Подумать о том, что один из них окажется в доме на письменном столе, мог только закоренелый мечтатель. Я хочу сказать, что, может быть, деянием по-настоящему гениальным было не изобретение компьютера, но мысль о том, что он может стать персональным, индивидуальным орудием. Крылось в этой мысли особое, упрямое стремление предоставить любому индивидууму власть, предназначенную для немногих. Невероятно. Поэтому, глядя на фотографию Commodor-64, вместо того чтобы задаваться вопросом, обязательно ли было делать его бледно-серым, как больничные стены, следует понять, что именно с его появлением ПО-НАСТОЯЩЕМУ перевернулся мир: ни минутой раньше.

• В 1981 году был опубликован SMTP, первый протокол передачи электронных сообщений, который, упростив процедуру, привел к головокружительному распространению электронной почты [через тридцать лет, в 2012 году, мы, люди планеты, отправляем 144 миллиарда сообщений в день: три четверти из этого количества являются спамом]. Первое электронное письмо, если уж быть точным, отправил много лет назад, в 1971 году, Рэй Томлинсон, тридцатилетний американец, изучавший в Нью-Йорке инженерное дело. Ввести «собаку», типографский символ @, – тоже его идея, как я выяснил.

ВАЖНО. Почта переходила из одного компьютера в другой через, если можно так выразиться, невидимые провода, о существовании которых обычные люди в те времена даже и не подозревали, а люди сведущие их называли Интернет. Вы можете это себе представить как некую подземную «Санта-Барбару»: если у вас хватит терпения прочитать еще несколько строк, вы увидите мощный взрыв, который через несколько лет прорвет земную кору и выведет на поверхность одну из самых фантастических вершин, какие породила цифровая революция.

1982

• Выходит на поверхность и больше не скрывается цифровая волна, затопившая мир: в продажу поступают первые CD-диски, то есть музыкальная запись, переведенная в цифровой формат и сохраненная на носителе величиной с маленькое блюдце. На рынок их выпустили Philips и Sony, то есть Голландия и Япония. На первом поступившем в продажу CD-диске, что совсем необъяснимо, была записана на редкость безобразная музыка: «Альпийская симфония» Рихарда Штрауса. [Зато первым CD популярной музыки была запись ABBA.]